Избранница Звездного лорда

В тот же момент Корвин отчаянно вскрикнул, а его тело распласталось по полу, выгибаясь в таких мучениях, что я закусила губу, чтобы не вторить крикам брата.

– Еще рано, – возразила я и опустилась на пол, укладывая себе на колени голову Корвина. – Осталось немного. И конечно же, я помогу брату, дедушка.

Спустя два часа мы сидели в моей спальне. С помощью деда Корвина перенесли на мою кровать, сама же я постоянно держала брата за руку. Не потому, что была вся такая умная и продвинутая, а потому, что меня вела интуиция.

Что-то внутри подсказывало, что я должна поступать вот так или так. Хотя мне не хватало знаний Корвина, его гениального ума, чтобы объяснить все то, что я в тот или иной момент делала.

Я видела слабую светлую нить, что тянулась от моей руки прямо к сердцу брата. Я крепко сжимала его ладонь, когда тело Корвина начало изменяться. И хранила молчание, понимая, что еще не время для душевных бесед с незнакомцем, который является отцом моей матери.

Не время, потому что не могу ни на что отвлекаться, боясь упустить какой-нибудь очень важный момент.

Без понятия, какой именно, но интуиция была настороже, и приходилось соответствовать своему внутреннему чутью. Даже Медок молчала, словно знала больше меня и не хотела спугнуть. За что я ей была благодарна.

Это сложно, когда твое представление о жизни меняется полностью. И не из-за того, что ты натворила что-то очень плохое в прошлом, нет. Просто никогда не была той, кем считала себя последние годы.

Я наблюдала за братом, за тем, как медленно, будто нехотя с него сползает чужая кожа, тут же трансформируясь, растягиваясь, стягиваясь снова.

Я с жадностью, которую доселе не наблюдала в себе, следила за процессом, будто хотела в нем найти ответы на свои вопросы. Но увы, процесс шел, ответов не появлялось, зато вопросы росли в геометрической прогрессии.

Лишь спустя еще час я смогла расслабиться по-настоящему – когда, повинуясь сиюминутному порыву, приложилась в материнском жесте губами ко лбу брата.

Я чувствовала, как в этот момент моя сила струится полноводной рекой и передается ему, помогая, позволяя окончательно принять истинную форму.

Я любовалась Корвином. Сказать, что он не изменился совсем, – значит солгать. Брат стал практически копией сидевшего напротив нас деда. Много моложе, конечно, и с тем шальным солнечным оттенком волос, какой был у нашего отца. Я всегда переживала, что мы не взяли от папы ничего, кроме глаз, но ошибалась.