Избранное

 – А когда ты успела научиться разбирать песни оборотней?

– Я не училась, – дернула она плечиком. – Тут и так по тональности все ясно. Меня же музыке обучали, ты, мужлан!

И захихикала, как это у их девичьего племени принято.

– Цыц, – сказал я, – гадать буду.

Я начертил круги и рассыпал камешки. Так, ну во внутреннем круге расклад прежний, только зеленый с крапинками камешек переместился поближе к нам всем, а тот, что возвещал прибыль, исчез. Это что ж, Ясенец – наша прибыль? А почему бы и нет, право слово? Хотя бы расскажет толком, что к чему! Вот красные осколки остались, но как-то далеко, призрачная была опасность.

А рядом с розовым окатышем, означавшим Злату, они вдруг появились. Причем остриями направлены были наружу, а значит, беда нам грозит от нее. Какая? Стражники ее папаши нагонят? Пока вроде не видать…

Во втором круге – все то же самое, с небольшими изменениями. Камень, обозначавший Хадрисса, вовсе исчез, как и тот, что обозначал реку. Появился другой, который я когда-то назначил «дорогой».

Значит, опять нам выбираться на тракт, как я и предполагал. Явной опасности вроде не видать, кроме той, странной, которую обозначал серый обломок камня. И «конь» был на месте. Но это должно было еще случиться не сегодня и не завтра, пока займемся насущными делами!

– Север, – окликнула Эсси. – Взгляни.

Я обернулся. Ясенец смотрел на меня огромными глазами, вжимаясь спиной в древесный ствол.

– Ты чего? – миролюбиво спросил я.

– Ты… ты… ты что делаешь?.. – выговорил он трясущимися губами.

– Гадаю, а что? – нахмурился я. – Нельзя?

– Т-тебя сожгут, если узнают о таком… – выдал Ясенец. – Это запретное искусство!

Я потерял дар речи. Ну, знаете, если то, чем мы занимались с малолетства, назвали запретным искусством и жгут за него на костре, то я действительно не гожусь больше для этого мира!

Хотя ведь можно просто никому не показывать камешки?

Остаток ночи прошел на удивление спокойно. Ясенец, правда, глаз не сомкнул, потому что явно опасался Эсси. Или меня: как-то его мои камешки очень уж впечатлили.

Странно даже: сам колдун, пусть и недоучка, а боится «запретного искусства»! Надо будет его при случае расспросить, почему так вышло… Ну, не при Злате с Золотом, конечно, им об этом вообще знать не полагается.

– Ну что, – спросил я поутру, растолкав сонную парочку, – будете колдуна допрашивать или опять мне самому все делать прикажете?

Судя по взгляду Золота, он совершенно не желал заниматься чем-то подобным на глазах у Златы.