Избранное

Это напомнило мне темнокожих бойцов из армии хозяина: у тех тоже физиономии были почти черные, только белки глаз и зубы сверкают!

– Да о том, что извозил ты только рожу, а руки у тебя сравнительно чистые, – сказал я. – Но ты их не чешешь. Значит, комарье тебя не кусает. Стало быть, не в грязи дело, это для видимости… Ну?

– Знал, да? – пробурчал Ясенец, полез в карман и вытащил вялый пучок какой-то травы.

– У нас ее «гнусьей смертью» зовут, а как по-ученому, не знаю, – сказал он. – Она не пахнет почти, ну, для людей.

А комарье ее не переносит! Если натереться – пару дней вообще не тронут.

– А с остальными что ж не поделился?

– С чего бы это вдруг? – фыркнул он, глядя на меня снизу вверх. – Ты, я вижу, тоже не чешешься. Значит, какое-то средство знаешь, хотя вот эту траву явно первый раз видишь. А те двое мне никто! И ты, между прочим, с ними тоже не поделился!

– Мой-то секрет одному мне годится, – ответил я. – А вот твой…

Ясенец нахохлился, как больной воробей.

– Если хочешь знать, я лошадям спины натер, – сказал он.

 – А то и их допекут.

– Натер, я сама видела, – подтвердила Эсси, внезапно появившись рядом. – Потихонечку так. Я еще подумала: что это он делает, не колдует ли? Не попортит ли коней? Смотрю, а они от гнуса отмахиваться перестали почти. Ну я и подумала: если даже и наколдовал, то хорошо сделал…

– И ничего мне не сказала! – вздохнул я. – Почему, кстати?

– А вдруг бы ты его заругал? – захлопала ресницами девушка. – Я же знаю, как ты своего Везунчика любишь, тебе могло не понравиться!

– Так, вы что, спелись? – спросил я мрачно.

– Еще чего! – чуть не в один голос ответили эти двое, и я едва сдержал улыбку. Ну точно, спелись! Да и ладно, Эсси все повеселее будет, а присматривает за колдуном она хорошо.

Так и протянули еще немного, а там и на дорогу выбрались. Припасы подходили к концу, лишний едок нарисовался, но до Майеты рукой подать, да и поселения попадались все чаще, можно разжиться кое-чем.

Вот с лошадьми неудачно вышло: Ясенец-то у нас оказался безлошадным, и что с ним прикажете делать? Правильно, посадил я его позади себя на Везунчика, тот вроде бы не возражал.

Жалко было перетруждать коня, но один пеший при троих конных очень уж бросался в глаза. Да и весу в мальчишке, по-моему, даже меньше, чем в Злате, а дорога оказалась очень даже недурной. Грязь подсохла – солнце уже пригревало по-летнему – лес и поля вокруг зазеленели прямо на глазах, и настроение у всех заметно поднялось.

– Вон она, Майета, – сказал мне в ухо Ясенец.