Избранное

Забыл? Она же постоянно на велосипеде! Вдобавок отличница боевой подготовки… Я видел, как она с такими же стажерами боролась. Отменное зрелище! Хотя нас с тобой она так через себя не бросит, силенок не хватит…»

Уболтали, сволочи… Смеялись еще: на старости лет Дайсон по молоденьким пошел, а он не стал разубеждать. Просто… Или действительно на цепь в подвал, или вот так. Спор, да на такие деньги, – не шутки, он сам себя сгрызет, если продует, и не потому, что придется жрать баланду в собачьем питомнике.

Сам понимает: лечиться нужно, и серьезно, а раз не хватает силы воли удерживаться в собачьем облике, нужно задействовать внешние факторы, иначе… Иначе Дайсон может остаться без ноги, сказал док. Нехорошая была рана, а Дайсон слишком рано вскочил с больничной койки, так рвался схватить преступника. Не поймал, зато сам трижды возвращался в госпиталь – то швы разошлись, то инфекция, то еще что… Ну, когда начальник стукнул кулаком по столу, пришлось думать, как быть, вот парни и сочинили план. Не такой уж плохой: Дайсон не будет отлучен от ежедневных сводок, а еще присмотрит за стажеркой, которая что-то взялась отступать от выданных ей заданий. Ездит не пойми куда, а там, на окраинах, псов бродячих тьма – кого угодно порвут, а уж велосипедистов гонять – их любимая забава. Только к Дайсону они не подойдут, а подойдут, так живо останутся без ушей и хвостов – это не волкодавы, которым их при рождении отрезают…

Жаль только, сказать он ничего не может. Одно из условий пари: Дайсон вернется в человеческий облик только в случае чрезвычайного происшествия, причем такого, при котором служебный пес не сумеет объяснить, что ему нужно от людей, лаем и действиями.

Стало быть, придется наблюдать за коллегами со стороны, закрывать морду лапами, когда они творят откровенные глупости, и надеяться, что его пантомиму поймут.

«Испытание не хуже прочих», – подумал Дайсон сквозь сон, но тут же встрепенулся. Прозвучали легкие шаги, вспыхнул свет – это Лэсси смотрела, где разлегся пес и как удобнее его перешагнуть, – погас, скрипнула кровать.

– Доброй ночи, Дайсон, – сказала Лэсси, зевнула и свесила руку.

Он привстал и коснулся ее холодным носом.

Обычно Лэсси спала как убитая: ей не мешал ни храп соседа за тонкой стенкой – привыкла дома к отцовскому, ни грохот трамваев под окном – они выползали из депо еще до рассвета, но под перестук колес и звяканье отлично спалось, совсем как в поезде.