Избранное

Лэсси обернулась и развела руками, мол, я ведь действительно спросила! Мужчина поник – у него даже поля шляпы словно обвисли – и, ворча что-то под нос, принялся проталкиваться сквозь прибывающую толпу обратно. Наверно, еще надеялся успеть на службу.

Дайсон коротко гавкнул и взглянул на коллег: мол, что стоим, кого ждем? Все свои уже тут!

– Вон туда, в подворотню, – указал Килли.

– Слабость у этого типа к подворотням… – сказала Лэсси. – Хотя понятно: на открытом пространстве амулет действует намного хуже.

– Опять начитались каких-то трактатов?

– Конечно. Надо же понимать, с чем имеешь дело! Только все равно не угадаешь: вот взять сье Обри – она не заклинательница, в смысле, нигде не училась, но и то сумела дух призвать. И Дайсону от нее перепало.

– К чему вы клоните?

– Может, нет никакого амулета, а просто маньяк – такой же самоучка, как сье Обри.

– Этого еще не хватало… – простонал Килли. – Так. Стойте. Наступайте осторожно, тут повсюду…

– Кровь, кишки, дерьмо и сахар, – закончил из подворотни доктор Гутсен.

– П-почему сахар? – не поняла Лэсси.

– Понятия не имею, но он тут повсюду. И нет, Горти, не скалься, это не наркотики. Наркотики в таких мешках не носят, это раз. А два – я попробовал.

Зрелище впечатлило даже Дайсона, привычного ко всякому: в подворотне, похоже, дрались не жизнь, а на смерть. Убитый оказался здоровенным малым и, судя по всему, сопротивлялся отчаянно. В лужах крови высились горки подтаявшего сахарного песка из распоротого мешка – он валялся тут же.

– Посыльный, что ли? – спросила Лэсси, вовсе не зеленая, как подозревал Дайсон, а порозовевшая, как обычно, от любопытства. – Куда он тащил такой мешок с утра пораньше?

– Рановато для посыльных… – поскреб затылок Сэл. – Да и они такие заказы на тачках или даже машинах развозят, спина-то не казенная. И не по пятницам, это точно.

– Может, у кого праздник, понадобилось побольше на пироги с тортами и всякое такое? – предположил Килли.

– На пироги с тортами нужно еще молоко, яйца, масло, мука и много всякого.

– Да, расписной красавчик… Но это не тюремные и тем более не каторжные.

– И на бандитские не похожи, слишком… м-м-м… разноцветные. У тех обычно поскромнее и не во всю руку, а где-нибудь у локтя, например, чтобы своих опознавать.