Избранное

 – А я тебе не конь! Ну? Допила? Так чего расселись, пошли! Солнце высоко уже!

Закутанная в два плаща Злата выглядела в его лапищах, как… Ну, как девица, похищенная страшным лесным чудовищем. По-моему, ей не особенно нравилась близость Хадрисса, но выбирать не приходилось. И вообще, чего тут привередничать? Не своими ногами идет, несут, а кроме того – Хадрисс действительно горячий как печка, поди, согрелась заодно.

И носик могла бы не морщить: оборотень вчера действительно вымылся в ручье, он вообще большой чистюля.

Так что если от него чем и пахло, то разве что мокрой шерстью, а это и перетерпеть несложно. Можно подумать, сама княжна сейчас аромат фиалок источает! То-то, смотрю, у Хадрисса кончик носа дергается…

Оборотню сил не занимать, какая-то девица на руках его не сильно тяготила. Золот, навьюченный седлом, упрямо топал за ним, мы с Везунчиком налегке – следом. Сегодня идти было не в пример приятнее: наконец-то распогодилось, прекратился противный моросящий дождь, начало пригревать солнце, послышались птичьи голоса.

В лесу отчетливо запахло настоящей весной: прелыми прошлогодними листьями, влажной землей, мокрой хвоей, еще совсем слабо – свежей зеленью. Если тепло продержится, скоро тут травы будет по пояс!

– Смотри, Север, – сказала мне Эсси, – вон под деревьями!

Там сквозь слежавшуюся лесную подстилку пробивались низенькие, толстенькие, мохнатые и упрямые побеги, чтобы раскрыться маленьким ослепительно желтым солнышком.

– Сто лет первоцветов не видел, – произнес я и невольно улыбнулся.

 – Славные какие, а?

– У нас их лапушками называли… Ну, за то, что они пушистенькие такие, и листья у них с изнанки тоже пушистые и мягкие, как кошачьи лапки, – сообщила Эсси.

– А у нас двоелистником, – ответил я. – Потому что с изнанки листья и впрямь мягкие, а снаружи – гладкие.

– Глянь-ка, Север, – обернулся ко мне Хадрисс, – похоже, в эти гнусные места и впрямь весна пришла! Вон видишь ту лужу?

– Это не лужа, а целое болото.

– Да неважно! На ту сторону гляди!

– Бабочка! – счастливо взвизгнула Эсси и вихрем пронеслась над водой, сама похожая на солнечном свету на прозрачную бабочку.

 – Так рано!

– Поди, первая в этом году, – хмыкнул Хадрисс, словно расслышав ее слова.

– Хороший знак, – сказал я.

Бабочка была белой, с голубыми пятнами на крыльях. Вот окажись они просто белоснежными или там с черной каймой – тогда было бы над чем задуматься…

– Недурной, – согласился он и пошлепал дальше.