Избранное

 – Ладно, пойду переоденусь, а то так устала за неделю от этой формы…

– Спрячь оружие как следует, а то эти двое найдут!

– Ха! Я его в отделе оставила, в сейфе! На кой оно мне на отдыхе?

«Хоть на этом спасибо», – подумал Дайсон, представив, что могут сотворить мальчишки, стащившие револьвер. Ладно еще, если разряженный, но они ведь и патроны могут найти у Лэсси в сумке, а юный пытливый ум живо подскажет, как нужно заряжать… Ну ладно, допустим, подстрелить они сумеют разве что соседский вазон с цветами или бродячую кошку (кошек Дайсон не любил, но уважал, а потому такой участи им не желал), а если сами покалечатся? Или случайно угодят в прохожего? В родителей?

– Веди себя хорошо и слушайся маму, – сказала ему Лэсси, наклонилась и поцеловала в нос.

Не в самый кончик, холодный и мокрый, а чуть повыше, где росла короткая мягкая шерстка.

«Какое редкостное извращение», – подумал Дайсон и непроизвольно облизнулся.

– Сейчас приду!.. – раздалось уже с лестницы. – Мама, не забывай – Ухожору ничего не давать, даже если он будет смотреть на тебя печальными глазами и развесит слюни до пола… И мальчишкам скажи, не то они ему насуют конфет и сухариков, а это для собаки – сладкая смерть!

– Наказание, а не дочь, – сообщила псу сье Кор.

 – Иди вон туда, в уголок, там тепло.

Дайсон послушался, сел возле камина и блаженно прижмурился – действительно, тут было тепло. Так и тянуло свернуться клубком и всхрапнуть, но нет, нет, нельзя, он же еще не познакомился со всем семейством! Даже имен их не знал! Они значились в личном деле Лэсси, конечно, но такие подробности начисто вылетели из собачьей головы…

– Мам, он такой классный!

– Такой большой! Как диван! – это влетели мальчишки и с ходу кинулись обнимать Дайсона.

Судя по всему, они ничуточки его не опасались, равно как и сье Кор.

– Не прокормим, – ответила она, вынимая из буфета крахмальную скатерть.

Дайсон заподозрил, что следом появятся салфетки, дорогой фарфор и фамильное серебро, и порадовался – ему не придется сидеть за одним столом с этим семейством и переживать из-за недостаточно хороших манер.

В смысле, пользоваться ножом и вилкой он умел, не в лесу рос, но вот если вилок было больше двух, впадал в ступор, поскольку мать так и не сумела вдолбить в него, какой именно что нужно есть. Да и не слишком-то старалась, если честно, махнула рукой и сказала: ей, мол, сын любым хорош, а что подумают остальные – их проблемы. И вообще, Ротт уже большой мальчик, сам как-нибудь разберется.