Избранное

 – Помнишь? Когда руку сжег!

– Ну, это теперь, – уклончиво ответил я и прижал пострадавшую от треклятого камешка ладонь к земле, а то еще разглядывать возьмется! – Тогда-то я совсем мальчишкой был, так что…

– Ну ладно, – неожиданно оставила она эту неприятную тему. – Значит, тут перечислены твои предки? Всякие деды, бабки и так далее?

– Именно. А еще их братья, сестры, мужья, жены и прочие… Мы ведь в глуши жили, народу вокруг не так уж много. Надо знать, кто тебе кем приходится, чтоб случайно на близкой родственнице не жениться.

– А ты где здесь? – снова уставилась Эсси на рисунок.

– Вот, – я не глядя ткнул пальцем. – Ньорт Головешка, сын Йолли Совы и Дильяна Шестипалого.

– А почему Головешка?

– Потому что волосы черные. У нас в роду такие встречаются, но редко. Вот прадеда моего тоже Головешкой прозвали. У матери такое имя потому, что она на ярком свету видела плохо, а у отца на левой ноге действительно шесть пальцев было.

– И что, у вас это вот прозвище с детства – и на всю жизнь? – удивилась Эсси.

– Такое тоже бывает, – ответил я и указал еще одно место на наколке. – Мой самый старший брат, Шюрь, например, из таких. В детстве его Пузырем звали, потому что толстый был. А потом он вырос, похудел, сил набрался и измордовал тех, кто его дразнил. Одного чуть до смерти не забил… С тех пор его стали Диким называть.

Когда я уходил из дома, Шюрь был здоровенным, на голову выше отца детиной с мрачным взглядом и тяжеленными кулачищами.

– Правда, – добавил я справедливости ради, – старое-то прозвище уже не сотрешь, только новое добавить можно. Так он и останется для потомков Диким Пузырем…

– Ты меня обманываешь!

– Не думаю даже, – заверил я. – Вот из-за таких штучек мы особенно и не рвемся ничего менять. Ну Головешка и Головешка. А поди знай, почему так прозвали: только за то, что масти такой уродился, или за то, что чью-нибудь деревню сжег? Так-то…

– А вот еще, – не отставала Эсси, – ты сказал, что твое имя Ньорт, но называешь себя Севером… Почему?

– Просто перевел, вот и все.

– Тогда я не понимаю, – нахмурилась она. – Если так, почему ты не перевел имена родителей и брата? И если они у вас значащие, как вы разбираете, где имя, а где прозвище?

Я задумался: мне такие вопросы никогда в голову не приходили.

– Даже не знаю, – сознался я наконец.