Избранное

– Так или иначе, снова придется выходить на дорогу, – сказал Хадрисс на очередном привале. – Я проверял, лесами мы дальше с лошадьми не пройдем. То есть пройти-то пройдем, но петлять придется знатно: там какие-то овраги, подлесок густой, ну его!

– Что, здесь вас уже точно искать не будут? – спросил я Злату. Та пожала плечами и отвернулась. Наша княжна за последние несколько дней вообще как-то поутихла, побледнела и напряженно что-то обдумывала.

– Ты вроде собирался бросить их прямо за рекой, – напомнила Эсси.

 – Вот как только лошадей купишь!

– Дурочка, – сказал я одними губами. – Ищут – если ищут! – парня с девкой. А нас вон четверо, и девицы с нами вроде и нет! И я со своей приметной рожей не так заметен в компании, и Хадрисс тоже. Мало ли, местный житель, проводник… Смекаешь?

– Решил прикрыться ими? – изогнула она тонкую бровь.

Эсси не успела ответить, заговорила Злата.

– Север, ты молишься? – спросила она.

– Молюсь? – поразился я.

 – С чего ты взяла?

– У тебя губы шевелятся, а ничего не слышно.

Я перебрал в уме с десяток непристойных ответов, пяток более-менее приличных, но вслух сказал:

– В каких богов ты веришь, Север? – не отставала она.

– В шестерых старших, Всеприсущих, – сказал я и добавил с удовольствием: – И Великого Нижнего, конечно же. В их детей и приемышей, младших богов, и если я начну перечислять их имена, то мы не стронемся с места до следующего утра! Удовлетворит тебя такой ответ?

– Да, вполне, – сказала Злата, пряча глаза.

И к чему, хотелось бы мне знать, был этот допрос?

– Она что-то задумала, – сказала Эсси, когда мы остались одни. Ну как – одни… С нами были еще Везунчик и Хадрисс, но этот не пытался читать по губам.

– Хотел бы я знать, что именно, – мрачно ответил я. Почему-то я был склонен ожидать от Златы какой-нибудь пакости. – А ты бы послушала. Может, она это с Золотом обсуждать будет?

– Вряд ли, – вздохнула девушка, и я понял: мой совет запоздал.

Она наверняка уже разведала все, что сумела. Последующие ее слова подтвердили мою догадку: – С Золотом она ни о чем серьезном не говорит, помалкивает больше. Это он соловьем заливается, мечтает, как они убегут подальше и вместе жить станут! А она слушает, кивает, улыбается, но думает о чем-то другом… Жалко, что я мысли не умею читать, ой, как жалко!

– Жить станут… – буркнул я.