Избранное (ЛП)

Как должны были реагировать дети на ребенка, который не играет и не разговаривает с ними? Возможно ли, что это был самый настоящий ребенок, по какой-то причине сторонящийся общества других детей? Да, возможно. А возможно, что и нет. Затем, после этой короткой перепалки с самим собой, я переключился на другую проблему, о которой прежде не думал, а именно, возможное происхождение явления заинтересовало меня куда более самого явления. Что послужило причиной совершенного этим водителем-дикарем, Гаем Элфинстоуном, поступка? Была ли смерть ребенка несчастным случаем (учитывая, как этот парень водил автомобиль), и он никак не мог избежать его? Или же он, доведенный до бешенства постоянными задержками в тот день, даже не сделал попытки отвернуть в сторону, когда это еще было возможно, и переехал ребенка так же спокойно, как переехал бы курицу, кролика, в конце концов, собственную собаку? И каковы были мысли и чувства этого несчастного убийцы в тот страшный миг, между смертью ребенка и его собственной, когда он врезался в закрытые ворота собственного дома? Были ли эти мгновения наполнены раскаянием, горьким, смешанным с отчаянием, раскаянием? Вряд ли это было так; точнее, зная наверняка, что он сбил ребенка, но не зная, что насмерть, он должен был остановиться и сделать все возможное, чтобы исправить нанесенный вред.

Но он не остановился, он продолжал двигаться на полной скорости, ибо при столкновении автомобиль превратился в груду смятого железа и деревянных обломков. Если это событие было ужасной случайностью, он должен был остановиться. Или, может быть, - самый страшный вопрос, - он, совершив убийство, направил автомобиль к своей собственной смерти, преисполненный какой-то адской радостью от того, что он сделал? Ужасно, как ужасны кости мертвецов, торчащие в ночи из песчаника на полуразрушенном кладбище.

Бледный свет раннего утра превратил оконные жалюзи в мерцающие квадраты, прежде чем я заснул; а когда проснулся, слуга, приветствовавший меня, поднимал их, гремя роликами и давая возможность спокойной безмятежности августовского дня проникнуть в комнату.

В открытые окна хлынул солнечный свет и воздух, наполненный морем и ароматом цветов, пение птиц; все, что тревожило и беспокоило меня ночью, было изгнано прочь, и я подумал о ночных часах как путешественник думает о волнах и штормовом ветре, которые ему благополучно удалось преодолеть и которые остались в прошлом, вспоминая пережитые страхи как нечто, не заслуживающее подобных ярких переживаний.