Избранное (ЛП)

- И снова обвел пристальным задумчивым взглядом участок, после чего повернулся и направился в дом.

Положение об освещении домов в Лондоне требовало чтобы с наступлением позднего вечера свет в домах был едва заметен, вот почему день или два спустя, возвращаясь после ужина по пустынным улицам, я с ужасом обнаружил яркий поток света, льющийся из верхних окон моего дома, при полном отсутствии жалюзи.

Он исходил из спальни на третьем этаже, и, ругая себя на чем свет стоит, я поспешил наверх, чтобы устранить явное нарушение закона.

Однако, когда я поднялся, то нашел комнату, погруженную в темноту, а повернув выключатель увидел наполовину опущенные жалюзи, так что если бы свет был зажжен, то вид с улицы был бы вовсе не таков, какой заставил меня опрометью броситься наверх.

Найти объяснение происшедшему не составило особого труда: вне всякого сомнения, свет лился не из моего дома, а из соседнего. Мне было бы достаточно бросить на него один-единственный взгляд, чтобы понять свою ошибку, но я не стал себя этим утруждать.

Тем не менее, подсознательно я чувствовал, я знал, что ошибки быть не могло, что я не мог спутать соседний дом со своим собственным, и что свет горел именно в этой комнате.

Мой переезд в дом состоялся, как я уже говорил, с некоторой поспешностью, и следующие день или два я занимался, по окончании работы, разбором и сортировкой старых книг и бумаг, которые у меня не было времени разобрать до переезда. Среди прочего я обнаружил старый иллюстрированный журнал, сохраненный мной по неизвестной причине, и, принявшись его перелистывать в поисках этой причины, я неожиданно натолкнулся на фотографию сада, в котором совсем недавно побывал с сэром Артуром.

Название в верху страницы говорило о том, что статья представляет собой интервью с леди Бассенуайт, здесь же был помещен ее портрет, а фронтиспис сделан ее мужем.

Совпадение представлялось любопытным, тем более что речь шла о доме, в котором я сейчас находился, и увидел его, если можно так выразиться, глазами его прежних хозяев.

Не затратив много времени, я бросил журнал в кучу бумаг, предназначенных для уничтожения. Куча все росла, и когда я, наконец, полностью освободил шкаф, который намеревался разобрать прежде чем отправиться спать, то обнаружил, что уже за полночь.

Я был так поглощен своей работой, что не заметил, как проголодался, и, возможно, дал огню в столовой погаснуть.