Избранное (ЛП)

Так или иначе, после того как портрет Джулии Стоун был убран из комнаты, я больше не испытывал никаких неприятных ощущений, и отправился спать, чувствуя, что веки мои потяжелели и смыкаются; осталось простое любопытство: странное кровотечение, странное поведение кота и собаки не вписывались в обычные представления. Последнее, что я увидел, перед тем как погасить свет, был пустой квадрат возле моей кровати, где прежде висел портрет. Здесь обои сохранили свой первоначальный темно-красный цвет; на остальной части стены краски заметно поблекли.

Затем я задул свечу и мгновенно уснул.

Мое пробуждение было почти таким же мгновенным; я сел на кровати; мне показалось, что лицо мое озарила какая-то яркая вспашка света, хотя сейчас в башне было совершенно темно. Я точно знал, где нахожусь, - в комнате, внушавшей мне ужас в моих снах, - но тот ужас был ничем по сравнению с ужасом, охватившим меня наяву. Над крышей дома прогремел раскат грома, но вероятность того, что я проснулся от вспышки молнии, была ничтожной и эта мысль никак не могла успокоить мое бешено колотившееся сердце.

Я знал, - в комнате, помимо меня, находится еще что-то или кто-то; я инстинктивно протянул правую руку, чтобы удостовериться, нет ли кого рядом со мною. Моя рука коснулась рамы портрета, висевшего на прежнем месте рядом с кроватью...

Я вскочил с постели, опрокинув маленький столик, стоявший рядом и услышал, как часы, свеча и спички упали на пол. Но в данный момент в освещении не было никакой необходимости, за окном ослепительно сверкнула молния, и я увидел портрет миссис Стоун на стене рядом с моей кроватью.

Мгновение - и комната снова погрузилась в кромешную темноту. Но при свете вспышки я успел разглядеть еще одно: а именно, фигуру, склонившуюся около изножья кровати, и глядевшую прямо на меня. Она была одета в облегающую белую одежду, испачканную и покрытую пятнами плесени, а лицо ее было тем же самым, что и на портрете.

Снова прогрохотал раскат грома, а когда стих, и повисла жуткая тишина, я услышал приближающийся шелест шагов, и почувствовал отвратительный запах гниения и разложения.

Потом я почувствовал руку на своей шее, и услышал жаждущее, прерывистое дыхание. Я знал, что это было, и хотя оно могло быть воспринято на ощупь, по запаху, могло быть увидено и услышано, оно было тем, что, покинув тело, не покинуло этот мир и обладало способностью явно обнаруживать себя. Уже знакомый мне голос произнес:

- Я знала, что ты придешь в комнату в башне, - услышал я. - Я давно жду тебя.