Избранное (ЛП)

А я целое утро просидел на толстом бревне на самом краю холма и в бинокль рассматривал происходящее в Ахналейше. Вид открывался, как с воздушного шара: улицы с домами располагались почти подо мной.

Первое, что я увидел, были похороны - я так полагаю, матери Макларена, в которых приняла участие вся деревня. Но и после этого люди не вернулись к своим обычным занятиям: создавалось впечатление, будто сегодня суббота; они стояли на улице и разговаривали. Группа распадалась только затем, чтобы ее участники тут же присоединились к другой группе, и никто не спешил ни домой, ни в поле.

Затем, незадолго до обеда, меня посетила другая идея, и я сбежал по склону холма, внезапно появившись на улице, произведя своеобразный эксперимент. Сэнди был там, но он повернулся ко мне спиной, равно как и все прочие, и, как только я приближался к какой-нибудь группе, разговоры сразу же прекращались. Впрочем, наметилось кое-какое движение; если прежде они стояли и разговаривали, то теперь начали двигаться, не произнося ни слова.

Вскоре я увидел результат. На улице, где я находился, никого не осталось: все скрылись в своих домах.

Последним домом на улице был тот самый "божественный магазин", о котором я слышал вчера.

Дверь была открыта, рядом с ней сидел маленький ребенок; я направился к двери, поскольку мой план заключался в том, чтобы зайти в магазин, что-нибудь купить и попытаться завязать разговор. Но, как только я оказался в одном-двух ярдах, в проеме показался человек, схватил ребенка за руку и, быстро втянув внутрь, захлопнул дверь.

Я услышал, как щелкнул замок. Я постучал, затем позвонил; мне никто не ответил, из-за двери раздавался только детский плач.

Улица, которая совсем недавно была заполнена народом, теперь была совершенно пуста; могло показаться, что она пролегает в каком-то давно заброшенном месте, но тонкий дымок то тут, то там, вился над крышами домов. Было тихо, как в склепе, но я знал, что за мной следят. Я чувствовал на себе взгляды, полные недоверия и ненависти, направленные на меня из каждого дома, хотя и не видел признаков жизни.

Это было жутковато: знать, что за тобой наблюдает кто-то невидимый, я испытывал определенный дискомфорт; а кроме того, знание, что по отношению к тебе настроены враждебно, никак не способствует ощущению безопасности. Так что я снова поднялся на холм, и, оказавшись на самом верху, оглянулся и посмотрел вниз. Улица снова была полна народа.