Избранное (ЛП)

Снова и снова повторялся он, а потом донеслись слова, наполненные неизъяснимым ужасом. Дрожащий, рыдающий голос произнес: "Боже мой, о, Боже мой, о, Христос!"

Затем раздался похожий на блеяние смех. И снова наступила тишина, и только дождь барабанил по листьям.

Все это длилось не более нескольких мгновений, не тратя времени на то, чтобы одеться и зажечь свечу, Дарси подскочил к двери и открыл ее. Снаружи, с перекошенным от ужаса лицом, он увидел слугу со свечой в руке.

- Вы слышали? - спросил он.

Лицо слуги было мертвенно бледно в тусклом свете.

- Да, сэр, - ответил он. - Это был голос хозяина.

Они поспешили вниз по лестнице, миновали столовую, с уже накрытым для завтрака столом, и вышли на террасу. Дождь совершенно прекратился, словно кто-то на небесах перекрыл кран; низкое черное небо было не совсем темным - где-то выше грозовых туч сияла полная луна. Дарси осторожно двинулся в сад, за ним - слуга со свечой. Их тени на газоне прыгали перед ними неведомыми чудовищами, дурманящие запахи роз, лилий и влажной земли окутывали их, и к ним примешивался еще один запах - острый и едкий - напомнивший ему, отдаленное шале, когда-то послужившее ему убежищем в Альпах.

В неясном свете, создаваемом небом и огнем свечи, он увидел, что гамак, в котором Фрэнк предпочитал проводить время, не пуст. В нем, казалось, сидел человек в белой рубашке, и была там еще какая-то неясная темная тень, а когда он приблизился, едкий запах стал сильнее.

Он сделал еще несколько шагов, как вдруг черная тень, как ему показалось, взметнулась в воздух, затем раздался стук копыт по гравиевой дорожке прочь от беседки, и что-то быстрыми скачками исчезло в кустах.

Теперь Дарси мог ясно разглядеть фигуру человека в белом, сидящую в гамаке. На какое-то мгновение он застыл от ужаса, затем осторожно двинулся вперед; слуга догнал его и они вместе приблизились к гамаку.

Это был Фрэнк. Одетый в рубашку и брюки, он сидел, сцепив руки. Мгновение он смотрел на них, и лицо его было искажено ужасом.

Верхняя губа была поднята, обнажив зубы и десну, глаза были сосредоточены не на подошедших к нему, но на чем-то ином, находившемся как будто прямо перед ним, его ноздри были расширены, словно ему не хватало воздуха, чтобы перевести дыхание, и ужас, смешанный с отвращением и смертельной тоской превратили его лицо в страшную маску. Затем они увидели, как тело его откинулось назад, веревки гамака зазвенели и натянулись.

Дарси поднял его и отнес в дом.