Избранное (ЛП)

Наконец, следует добавить, что за пять лет до начала войны, он перестал почти общаться с кем-либо, кроме меня, и посещать какой-либо иной дом, кроме моего, и, естественно, своего собственного. Мы дружили со школьной скамьи, и наши отношения никогда полностью не прерывались, хотя я сильно сомневаюсь, чтобы он за эти годы обсуждал возникающие у него проблемы хотя бы с полудюжиной людей. Он оставил хирургическую практику, в которой его искусство было неоспоримо, и с той поры избегал малейшего общения со своими коллегами, которых считал невежественными педантами, не обладающими ни достаточным мужеством, ни достаточным знанием.

Время от времени он писал маленькую эпохальную монографию, которую публиковал, как бросают кость голодной собаке, однако, большей частью, совершенно поглощенный собственными исследованиями, оставлял их блуждать в темноте без посторонней помощи. Он откровенно признался мне, что ему нравится говорить со мной об этих предметах, поскольку я был совершенно не знаком с ними. Его заботила простота изложения своих теорий, догадок и утверждений, чтобы любой смог понять их.

Я хорошо помню, как он пришел ко мне вечером 4 августа 1914 года.

- Значит, началась война, - сказал он, - улицы запружены возбужденным народом, так что невозможно пройти. Странно, не правда ли? Словно каждый из нас уже не находится на куда более смертоносном поле боя, чем то, которое разделяет воюющие страны.

- Как так? - спросил я.

- Попробую объясниться проще. Ваша кровь представляет собой вечное поле боя. Она полна армиями, ведущими вечное сражение между собой.

Пока защищающая вас армия одерживает верх, вы остаетесь в добром здравии; если отряд микробов проникнет в кровь и закрепится в слизистой оболочке, отчего у вас начнется насморк, главный командир отдает приказ и дружественная армия изгоняет их. Эти команды не исходят из вашего мозга, прошу заметить, - штаб-квартира располагается не здесь, ваш мозг ничего не знает о вторжении неприятеля, пока они не заняли соответствующие позиции, и у вас не случился озноб.

- Внутри вас расположен не один штаб, - продолжал он, - их много. Например, сегодня утром я убил лягушку... по крайней мере, большинство сказало бы, что я убил ее. Но можно ли считать, что я убил ее, если ее голова лежала в одном месте, а тело в другом? Нисколько: я убил только часть ее. Потом я вскрыл тело и вынул сердце, которое поместил в стерилизованную камеру, при подходящей температуре, так, чтобы оно не остыло и не могло быть заражено никаким микробом.