Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

На смотровой площадке, на набережной у Бруклинского моста, торговали самодельными сувенирами. Изредка проплывали сквозь туман одинокие отрешенные бегуны в наушниках. Из-за сырости никто не гулял по набережной, не интересовался сувенирами. Торговцы, пожилые хиппи, ряженые индейцы, богемные дамочки в облезлых горжетках, оставив свои лотки, сиротливо сбились в стайку, пили кофе из пластиковых стаканчиков и без всякой надежды косились на двух стариков, которые прохаживались по площадке туда-сюда почти час.

Один, невысокий, плотный, в истертых джинсах и рыхлом грязно-белом свитере, постоянно курил и покашливал.

Второй, подтянутый, моложавый, отворачивался от дыма, и голос его звучал довольно громко. Ему было важно, чтобы собеседник не пропустил ни слова и правильно его понял.

— Я хочу, чтобы ты меня правильно понял, Эндрю, — повторял он через каждые несколько фраз, — мной движет не только профессиональный интерес, но и простая человеческая симпатия.

Старик, которого звали вовсе не Эндрю, а Андрей Евгеньевич Григорьев, молча кивнул и проводил взглядом гигантский воздушный шар с рекламой пепси-колы.

— Мы с тобой знакомы двадцать лет. — Американец широко улыбнулся и помахал рукой, разгоняя вредный дым. — Как говорят у вас в России, мы с тобой пуд соли съели, пуд — это около тридцати фунтов. Верно?

— Нет, Билли, — покачал головой Григорьев, — мы с тобой съели соли грамм четыреста, то есть не более фунта, за все двадцать лет. Мы почти не обедали и не ужинали вместе. Вот кофе выпили много, литров сто.

Правда, это был довольно паршивый кофе, без кофеина и с ксилитом вместо сахара.

— Ты намекаешь, что я мог бы пригласить тебя в ресторан? — Билл Макмерфи расхохотался и похлопал Григорьева по плечу. — В следующий раз я учту твои пожелания, Эндрю.

— Ни на что я не намекаю, — поморщился Григорьев, — я вот уже второй час мокну здесь с тобой и жду, когда ты, наконец, объяснишь, что конкретно тебе от меня нужно. Такая сырость, что мы оба скоро покроемся плесенью.

В ответ прозвучал всплеск бодрого хохота, похожий на закадровый фон комедийного телесериала.

На этот раз смеялся не Макмерфи, а компания торговцев. Один из них, упитанный мужчина с длинными волосами, стянутыми в крысиный хвост на затылке, изображал кокетливое существо противоположного пола, то ли женщину, то ли гомосексуалиста, жеманно поводил плечами, вертел жирным туловищем, вытягивал губы, взбивал двумя пальцами прядь на виске, ворковал что-то по-испански, фальшиво-высоким голосом.