Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Просто так орать было бы унизительно и глупо, а красивая разоблачительная речь политику никогда не повредит, даже если слушателей мало и они съемочная группа.

Он огляделся, щурясь от солнца. В первый момент ему показалось, что Егорыч испарился вместе со своим мобильником и Викиным голосом в трубке. Но, привыкнув к солнцу, он заметил темную широкоплечую фигуру на скамейке, в кустах. Егорыч тоже его заметил, встал, пошел навстречу, продолжая разговаривать. То есть сам он ничего не говорил, кроме да и нет.

— Это Вика? — громким шепотом спросил Рязанцев и протянул руку, чтобы отнять телефон.

— Егорыч отрицательно помотал головой и быстро, тихо произнес в трубку:

— Ну все, Петр Иваныч, я понял. Я тебе позже перезвоню, минут через двадцать. Лады?

— Вика не звонила? — спросил Рязанцев, справившись с одышкой.

— Нет, — Егорыч обычно смотрел прямо в глаза, но тут почему-то уставился в подбородок.

— Мобильный выключен, домашний не отвечает.

— Ну так дозвонись! Она обещала к десяти, а сейчас…

Егорыч не отрывал глаз от его подбородка.

— Ты считаешь, мне стоило побриться перед съемкой? — растерянно спросил Рязанцев.

— А? Нет, все нормально, — ответил Егорыч и перевел взгляд на крыльцо веранды. Оттуда послышался низкий красивый голос Кругловой:

— Евгений Николаевич, может быть, мы продолжим съемку в саду?

— Да, конечно, — громко ответил Рязанцев, развернулся всем корпусом, направился к крыльцу. Вслед за королевой из дома, ему навстречу, вывалила свита. Камеры были готовы, гримерша подошла к Рязанцеву, чтобы промокнуть и припудрить его вспотевший лоб.

Он извинился, отстранил руку с пуховкой, неприлично быстро понесся по аллее, догнал Егорыча у ворот и, схватив его за плечи, выдохнул:

— Найди ее, дозвонись! Ты понял?

Из вегетарианского ресторана "Ореховая Клара" Андрей Евгеньевич и Маша отправилась в салон красоты "Марлен Дитрих". Маша заявила, что все-таки решила стричься. Во-первых, Макмерфи настаивал на создании нового образа, во-вторых, ей самой хотелось что-нибудь этакое с собой сотворить перед отлетом.

Григорьев ждал на улице, и когда она вышла, еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. С мальчишеским ежиком она стала такой же, какой он увидел ее в мае 1986-го, в аэропорту "Кеннеди", в инвалидной коляске с загипсованной рукой и с лицом, таким белым и неподвижным, что казалось, оно тоже отлито из гипса.

— Ну как? — спросила она, поворачиваясь перед зеркальной витриной.

— Тебе самой нравится?

— Пока не знаю. Я должна привыкнуть.