Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Во время зимней сессии он заболел, простудился, пришел на первый экзамен с температурой тридцать восемь, умудрился ответить и вышел из аудитории вялый, потный, ко всему безразличный, настолько, что даже не заглянул в зачетку. В коридоре стояла стайка девочек, они болтали, курили, он прошел мимо, шатаясь и ни на кого не глядя. Одна из них его окликнула, спросила, сдал ли он экзамен и что получил. Он ответил: не знаю, поплелся дальше, к раздевалке. Девочка догнала его, взяла из рук зачетку, сообщила, что у него "отлично", и тут заметила, как ужасно он выглядит.

— Что было дальше, я почти не помню. Галя отвела меня в медпункт, там измерили температуру, дали аспирину, сказали, что надо ехать домой и ложиться в постель. Галя поймала такси, повезла меня к себе домой. Ее родители в это время отдыхали где-то, квартира была пустая, и ей стало жалко везти меня, такого больного и несчастного, в общагу.

— А до этого вы обращали внимание друг на Друга?

— Ну, постольку поскольку… Я смотрел на нее на лекциях и не решался подойти.

Она такая красивая, неприступная, в нее было влюблено много мальчиков на нашем курсе.

— Вы боялись конкуренции? — Круглова едва заметно усмехнулась.

— До сих пор боюсь, — признался он и стал врать дальше, уже совершенно машинально. История его брака, когда-то выдуманная наспех, ради одного из первых интервью в жалкой желтой газетенке, и теперь заученная наизусть до оскомины, лилась сама собой, не требуя его участия.

Опомнился он, лишь когда остался один на веранде, и жадно закурил.

После первой затяжки ему показалось, что вместе с королевой и ее свитой из дома исчезли все. В саду возбужденно щебетали птицы, солнечные блики плясали на стенах, густо слоился дым. Он так устал, что на несколько минут забыл даже о Вике, и просто сидел, сгорбившись, прикрыв глаза.

Из глубины дома застучали шаги, вошла кухарка и принялась убирать со стола.

— Геннадий Егорович пошел провожать их до ворот, сейчас вернется, — сообщила она и отправилась с подносом в кухню, но в коридоре столкнулась с кем-то.

Послышался грохот посуды и ее сердитый голос:

— Ну куда вы, честное слово! Вас ведь просили, вам объясняли по-хорошему!

— Пропустите меня сейчас же! Не смейте ко мне прикасаться! Женя, Женечка, как ты себя чувствуешь?

Через минуту на веранду вбежала Света Ли-сова, всклокоченная, мокрая, дрожащая.

— Я так долго ждала, когда они уедут, мне сказали, что при них нельзя и ты ничего еще не знаешь. — Она плюхнулась на подлокотник его кресла.