Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Тонкое правильное лицо, как на каком-нибудь старинном портрете.

«А может, это постарались ее коллеги? – ехидно подумал Сергей. – Если человек работает в пластической хирургии, конечно, ему сделают такое вот идеальное личико. Впрочем, я дурак. Просто она мне жутко нравится, и я этого боюсь».

Юлия Николаевна между тем вытащила из кармана маленький мобильный телефон и набрала номер.

– Михаил Евгеньевич? Добрый день. Спасибо, все нормально. Будьте добры, распорядитесь, чтобы моего больного выводили на прогулки.

Ему нужен свежий воздух. Да, именно пока он в повязке. Потом ему придется некоторое время прятаться от солнца. Спасибо. И вам того же. – Она убрала телефон и повернулась к Сергею: – Все в порядке. Если хотите, можете отправляться на прогулку прямо сейчас.

– А вы не составите мне компанию? – выпалил он.

На улице у него закружилась голова. Словно почувствовав это, Юлия Николаевна взяла его под руку. Она была без шапочки и без халата, в легком светлом плаще. Ее короткие каштановые волосы блестели и трепетали на ветру.

День был теплый и пасмурный. Пахло мокрой землей. Они медленно шли по тропинке вдоль голых кустов сирени. Под ногами скрипел мокрый гравий.

– У вас есть семья? – спросила она внезапно, после долгого напряженного молчания.

– Что, ни жены, ни детей?

– Была мама. Теперь никого.

– Как же так получилось? Вам тридцать шесть лет...

– Это уже в прошлом, – она остановилась, достала из кармана плаща сигареты. Огонь никак не вспыхивал на ветру.

Он взял у нее зажигалку, сложил шалашик из ладоней и дал ей прикурить.

– Ну да, конечно. В прошлом. Теперь я стал красавцем, впору сниматься в кино! Премного вам благодарен. Можно мне сигарету?

– Нельзя. Вы вышли дышать воздухом. И вообще вам сейчас не следует курить. При каждой затяжке происходит маленький спазм сосудов, кровь хуже циркулирует и, следовательно, все медленнее заживает.

– Да ладно вам, Юлия Николаевна. Во-первых, мне дела нет, как скоро я выйду отсюда. Не мои проблемы.

А во-вторых, на мне все заживает как на собаке.

– Ну ладно. Если очень хочется, одну можно, – она протянула ему пачку, – скажите, вы до сих пор меня не простили?

– Я? Вас? – Он бы засмеялся, но опять вместо смеха получилась икота. Она, в отличие от доктора Аванесова, не приняла эти утробные звуки за сдавленные рыдания и улыбнулась.

– Ничего, очень скоро вы сможете смеяться, как все нормальные люди. Правда, я не знаю, что смешного в моем вопросе.