Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Оказывается, Юлия Николаевна не мудрствовала, слепила нечто правильное, абсолютно пропорциональное и стандартное, с квадратным подбородком, прямым носом, жестким тонким ртом и аккуратными ушами.

У настоящего Логинова был широкий вздернутый нос, полные губы. Большие тонкие уши при ярком солнце отсвечивали нежно-розовым огнем. Волосы на голове обрили еще давно, когда он попал сюда, и теперь вместо прежних мягких, рыжеватых, вьющихся, отрастал седой жесткий ежик.

Он вдруг с удивлением понял, как на самом деле любил свое неправильное лицо.

Ни к чему так страшно не привыкаешь, как к самому себе.

Настоящий некрасивый Логинов глядел на отличную, красивую работу хирурга-пластика с тоской и отвращением, и стоило отложить зеркало, новое лицо тут же забывалось. Вероятно, так было задумано. Можно сто раз встретить эту физиономию в толпе и не узнать. Никто теперь его не узнает. Никогда.

«А мама?» – спросил кто-то внутри него незнакомым отрешенным голосом.

Ничего уже не болело. Чесались швы. Впервые он разрешил себе вспомнить тонкую стопку фотографий, которые видел в кабинете полковника Райского.

Худенькая строгая старушка в гробу, такая же чужая, как его нынешнее лицо. Он не верил, что его мамы больше нет. Он мог себе это позволить, потому что его самого тоже нет. В госпитале при секретном центре ФСБ вернули с того света, соскребли со стенок, собрали по кусочкам кого-то другого.

Наталья Марковна Герасимова вошла в квартиру сына, аккуратно повесила плащ на плечики и несколько минут просто сидела на скамейке в прихожей, отдыхала.

У квартиры был нежилой вид. Наверное, потому, что Стас давно не ночевал здесь.

– Ладно, нечего рассиживаться, – вздохнула Наталья Марковна и тяжело поднялась. Дел было много, а времени и сил мало. Она хотела собрать кое-какие вещи сына. Через три дня они всей семьей улетали в Грецию.

В трубке молчали. Она решила, что сейчас перезвонят, подождала немного, но повторного звонка не последовало.

«Как неприятно, наверное, кто-то проверяет, дома ли Стас. Обязательно надо будет потом поставить определитель.

Володя всегда говорил...»

Она не успела вспомнить, что по этому поводу говорил муж, и застыла на пороге спальни, уставившись на большую кровать.

Стас с детства был приучен аккуратно, по-солдатски убирать свою постель. Вокруг него мог царить любой беспорядок, но постель всегда была застелена гладко, красиво, без единой складочки. Наталья Марковна знала, что сын ее каждое утро делает это автоматически, так же, как умывается и чистит зубы.