Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Потом стало немного легче. Он умылся холодной водой, вышел, уселся за столик.

– Этого не может быть, – сказал он по-русски, глядя в добрые глаза старого грека, который подошел к нему и участливо наклонил голову.

– Что? – переспросил Спирос по-английски. – Еще метаксы? Воды? Кофе?

– Просто у меня начались настоящие глюки, – спокойно объяснил Стас, – во-первых, никто не знает, что я здесь. Во-вторых, они раздумали меня убивать. В-третьих, я ведь здорово накурился марихуаны, а вчера принимал экстази. Конечно, меня заглючило.

Это шиза какая-то, заглючило меня, и все дела...

– Извините, какой это язык, сэр? – тревожно улыбнулся старый грек.

Вдали послышался тонкий вой полицейской сирены. Стас закрыл глаза и откинулся на спинку пластикового кресла. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы его оставили в покое.

Все как будто сговорились постоянно напоминать ему о том кошмаре, который пришлось пережить в Москве. Каждое утро он уезжал из дома, носился по острову на своем мотоцикле и возвращался поздно вечером, надеясь, что все легли спать.

Но они не ложились, ждали. Ему было тошно оставаться на вилле с родителями. Ему не нравилось смотреть на отца и вообще находиться с ним рядом. Чем-то нехорошим пахло от любимого папочки, чем-то совсем новым, тревожным и таким нездоровым, что запах улавливал даже нечуткий нос Стаса. Он инстинктивно боялся заразиться и избегал отца.

Мать ныла, лезла с разговорами, прислуга косилась как на прокаженного.

В крошечном городке, неподалеку от виллы, у самого въезда, был пункт проката автомобилей.

Два дня назад Стас остановился, чтобы поменять там деньги. За хлипким конторским столом, заваленным цветными каталогами с фотографиями машин и ценами, сидела грудастая женщина в белой футболке.

– Почему вы такой грустный? – спросила она по-английски, отсчитывая ему бумажки.

Он взглянул на нее внимательнее и обомлел. На скуластом лице светились голубые скандинавские глаза. Короткие волосы выгорели до льняной белизны. Большой подвижный рот, пухлые мягкие губы.

Она была некрасивая, широкая, грубая, но вся литая, глянцевая, смугло-розовая. Под тонкой футболкой жила своей отдельной, свободной от лифчика жизнью шикарная упругая грудь.

У Стаса пересохло во рту. Глаза его стали излучать томное сияние, голос приобрел глубокие бархатные нотки. Он ослепительно улыбнулся и сообщил, что ему надо взять напрокат самую дорогую машину, но не сейчас, а через неделю. Она принялась листать каталоги, расхваливать автомобили.