Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Погодите, — Ловуд недоуменно потряс головой, достал бумажный платок, вытер мокрый лоб, — если я вас правильно понял, вы не только не собираетесь возвращать мой аванс, но и хотите, чтобы я вам заплатил еще пять тысяч?

— Угу, — кивнул бандит и улыбнулся, показывая идеально ровные фарфоровые зубы, совсем не бомжовские.

— Вы с ума сошли? — сочувственно спросил Ловуд, внимательней вглядываясь в его глаза. — За что я вам должен платить, интересно?

— За моральный ущерб, — невозмутимо объяснил бандит и сплюнул. — Срок три дня.

— Да вы в своем уме? — Ловуд тоже встал, схватил портфель и преградил ему путь. — Вы мне должны, а не я вам.

— Короче, вы платить неустойки отказываетесь? — уточнил бандит, опять сплюнул и посмотрел на часы.

— Разумеется, отказываюсь! Я же нормальный человек! Неустойки, моральный ущерб! Нет, это бред какой-то! Вы думаете, так можно заниматься бизнесом? Это не бизнес, а черт знает что! Так нельзя, дорогой мой, так невозможно!

— Ясненько, ясненько, — задумчиво пробормотал бандит, глядя уже не на Ловуда, а сквозь него, и зашагал прочь, не оглядываясь.

Стивен стоял посреди дорожки, смотрел вслед тощей нелепой фигуре в трикотажных штанах, стоял долго, до тех пор пока не подошел к нему давешний больной бомж и не приблизил к его лицу свою кошмарную раздутую рожу:

— Слышь, мужик, у тебя рубликов трех не найдется? Очень надо, тут видишь, какое дело, как раз трех рубликов не хватает.

Уснуть в самолете было невозможно. По радио без конца что-то объявляли.

— Вы же сами можете взять, — ответила монахиня по-русски.

— В одни руки мало дают.

— Вам вполне достаточно. Вы перед этим водку пили. Нельзя смешивать.

— А ты откуда знаешь? — оскалился толстый и выругался в очередной раз, негромко, но отчетливо и совсем уж грязно. Монахиня вспыхнула, но сделала вид, что ничего не слышала.

Маша слегка дернулась и даже открыла рот, чтобы потребовать у толстяка извинений перед монахиней, но сдержалась, понимая, что в ответ прозвучит только очередная порция матерщины, и вообще не следует привлекать к себе внимание. Тележка с напитками приближалась. Толстый пихнул Машу локтем под ребра.

— Слышь, ну е-кэ-лэ-мэ-нэ, может, возьмешь пивка, а?

— Только если вы извинитесь и больше не будете материться, — сказала Маша.