— Почему у тебя такой голос? Ты не здоров?
— Голова раскалывается.
— Ну, так прими аспирину и ложись спать.
— Если бы! — нервно рассмеялся Григорьев, — У меня через полтора часа встреча с Макмерфи в джаз-клубе "Шоколадный Джо". Сейчас приму контрастный душ, и вперед.
— Бедненький! Ну ладно, держись. Целую тебя.
"Может, и не было никакого обыска? — с тоской подумал Григорьев, еще раз оглядывая гостиную. — И "хвоста" не было, просто у меня начинается паранойя? Зачем я соврал Кларе про "Шоколадного Джо?" Ведь я не собирался сегодня встречаться с Макмерфи.
Клуб "Шоколадный Джо" — одно из мест для экстренных встреч. Что такого экстренного я могу сообщить? Пожаловаться, как мне страшно? Не рановато ли я стал бояться? Я просто трус. Мерзкий трус и предатель, с интеллигентской рефлексией. Я типичный отрицательный герой. Впрочем, положительность в моей ситуации мог бы сохранить только робот. И что ж теперь делать?"
Григорьев дал себя завербовать по заданию начальства.
Он успешно играл роль "утки", подставного агента. Таких "уток" в разведке и контрразведке целые стаи. Деньги, получаемые от ЦРУ, Григорьев аккуратно сдавал в бухгалтерию посольства. Правда, это были далеко не все деньги. Настоящее вознаграждение за его услуги потихоньку оседало на тайном счете в одном из швейцарских банков. Суммы на счете отличались от сумм, сдаваемых в бухгалтерию, так же, как количество и качество информации, которую он скармливал Макмерфи, от жалкой "дезы", предлагаемой Центром.
Если бы он отказался от этих денег, Макмерфи ему просто не поверил бы. Если бы доложил резиденту о счете, подставился бы очень серьезно. Не потому, что резидент считал противника идиотом, а потому, что над ним был Центр, а над Центром — еще более высокое руководство. Если начать докладывать снизу вверх, по инстанциям, во всех подробностях, от разведки и контрразведки вообще ничего не останется.
Вызов к резиденту не сулил ничего хорошего.
Скорее всего, ему будет приказано первым же рейсом лететь в Москву и больше в Америку он никогда не вернется. Даже если сейчас, оказавшись в Москве, подвергнувшись унизительной проверке, он сумеет оправдаться, ЦРУ не оставит его в покое. Придется продолжить плодотворное сотрудничество уже на родине. Американцы его выжмут и выбросят, как апельсиновый жмых после здорового завтрака. Свои могут запросто расстрелять.
