Избранные произведения. Том 6. Проклятые

— Если бы, — продолжал турлогец, — вы и смогли кое-как создать рудиментарное правительство на планете, если бы ваша ООН была достаточно сильной, чтобы представлять ваш народ, вам и тогда не предложили бы стать членами Узора. Ваше присутствие разрушительно, а этого качества и так хватает среди цивилизованных рас. Введение же нецивилизованной может иметь даже взрывные последствия.

— Вы не можете знать этого. Я думаю, вы неправильно полагаете о моем народе. Я боюсь, что вы были не правы с самого начала.

— Мне остается только верить вам на слово.

Может и так. Но наше дело — быть осторожными. — Он повертел клешней в неярком свете внутри баллона. — Но пока что вы должны понять, почему мы рады, что вы сами не хотите вступать в Узор. Узор не желал бы такого членства, и ему было бы крайне затруднительно отказать вам. А такой поворот дела устроит обе стороны.

— Вы могли бы это объяснить? — пробормотал Уилл.

— Это следствие глубокого изучения мною вашей расовой психологии. От вас трудно ожидать рациональных ответов на результаты исследований, признания ваших слабостей.

Вы ответите, как отвечаете на все, во что не хотите верить: насилием. В Узоре полно художников, философов, музыкантов и инженеров. Бойцов же мало. Если бы был выбор, то даже Массуд предпочел бы не сражаться. Теперь есть вы. Вы нам нужны.

— А что случиться, — спросил Уилл после долгой паузы, — когда вы победите Амплитур вместе с этим самым их Назначением? Что будет с нами?

— Это слишком далекое будущее, — быстро сказал Т’вар.

— Надо сначала их победить.

Серебристые глазки все смотрели на лицо Уилла.

— Меня самого интересует развитие механизмов, которые защищают психику людей от манипуляций Амплитура. Никто не имеет такого качества.

— Даже турлоги? — вызывающе спросил Уилл.

— Даже турлоги. — Пасийакилион пошевелил своими шестью ногами.

— Не вас, вашей загадки.

— Разрушение, — сказал Т’вар, — разрушение нам больше не нужно. Опасность распасться угрожала Узору с самого начала. Борьба с Амплитуром займет еще лет сто, если не тысячу.

В любом случае никто из нас в этой комнате этого не увидит. Поэтому мы сейчас должны позаботиться о том, что мы оставим далеким потомкам. Кроме того, — добавил он уже своим обычным напористым тоном, — разве не к этому вы сами стремились — чтобы ваш мир по возможности ни с кем не был связан?

— Конечно, — ответил Уилл. — Я хотел, чтобы нас оставили в покое. Но не чтобы нас не любили.

— Об этом речь не идет, — мрачно сказал Пасийакилион.