Избранные произведения. Том 6. Проклятые

Исчезнув, он просто избавит мир от своего досадного присутствия… Однако теперь — слабо, но безошибочно — давали себя знать первые признаки жажды.

Прошло еще несколько коротких дней, и в небе появились облака. Раньше Пирсон никогда не обращал внимания на облака и лишь изредка замечал погоду. Сейчас, однако, у него появилось и время, и желание изучить в подробностях и то, и другое — больше он все равно ничего не видел. Как-то раз он подумал, что сможет повернуть голову здоровой рукой, но оказалось, такой сложный маневр ему не под силу: рука не настолько хорошо его слушалась.

Ощущения это вызывало очень странные. Мысль о том, что единственная рука, которая хоть как-то еще слушалась, вдруг отказала, напугала Пирсона больше, чем неминуемая гибель.

Облака все сгущались, но Пирсон взирал на них теперь без интереса. Дождь, может, и продлит его жизнь на несколько земных суток, но тогда он в конце концов умрет от голода. На концентратах из аварийного пайка он мог бы продержаться несколько месяцев — дольше, чем в обычных условиях, если учесть его неподвижное состояние.

Но с таким же успехом они могли сгореть вместе с кораблем: ему все равно до них не дотянуться.

Некоторое время он раздумывал о способах самоубийства.

Если бы рука слушалась лучше и если бы рядом валялись острые куски металла — обломки корабля, например — он мог бы всадить такой обломок себе в горло… Если бы… Если бы…

Пошел дождь. Мягкий, ровный дождь на целых полдня. Пирсон лежал с открытым ртом и сумел наловить достаточно капель, чтобы утолить жажду.

Облака унеслись, развеялись, и на небосклон вернулось далекое солнце. Почувствовав, как сушит его лицо, Пирсон решил, что то же самое происходит со всем его телом. Совершенно по-новому, как на чудо, взглянул он на дождь и на те процессы, что превращали капли влаги в кровь, лимфу, клетки. Удивительное, потрясающее достижение живого организма, а он прожил на свете столько лет и ни разу об этом даже не задумался. Нет, он определенно заслуживает смерти.

Похоже, я впадаю в философский маразм, подумал Пирсон.

Или начинается бред.

Короткие дни сменялись короткими ночами, и к тому времени, когда его нашел первый жук, Пирсон полностью потерял счет времени.

Жука Пирсон почувствовал задолго до того, как увидел: тот полз по щеке. Ни почесать щеку, ни смахнуть насекомое он не мог и едва не рехнулся от обиды и бессилия. Жук пробежал по лицу и заглянул Пирсону в правый глаз.

Однако вскоре он вновь почувствовал раздражающую щекотку — не поймал, значит.