Избранные произведения. Том 6. Проклятые

Как будто кто-то перемешал у него в голове мозги так, что, на какую кнопку ни нажми — теперь все плохо!

Так что он вытащил из ангара свой катамаран, повозился немного с лебедкой, укрепил нужные канаты, проверил машину и поднял паруса на юг. Нет, он не поддался на мишурные соблазны Коцумела и Канкуна, ибо они слишком напоминали его родной город. Он хотел… Ему было необходимо найти место, где ничто не будет его отвлекать от работы.

И только достигнув Лайтхауз-Риф, он выбрал подходящее местечко в лагуне и бросил якорь.

Похоже, это было то, что нужно. Никто не потревожит его здесь в течение нескольких недель. И только проходящие боты порой навещали эту тихую гавань в шестидесяти милях от погибающей в духоте, непривлекательной Белиз. Удивительно, все население этой страны насчитывало сто шестьдесят тысяч человек. Половина из них говорила по-английски, так что он не испытывал особых проблем, совершая время от времени налеты на лавки Белиз-сити или Манки-Тауна.

Иногда он позволял себе на несколько часов сбросить с себя тяжкое бремя музыкального сочинительства и поплескаться в теплых водах обширной лагуны.

Слава Богу, близлежащие островки были избавлены от москитов, хотя кусающиеся мухи все же доставляли массу хлопот, заняв освободившуюся после своих хитрых кузенов экологическую нишу.

Погода была чудесная.

Как он и рассчитывал, в первые дни удалось сделать значительный скачок вперед в замороженной было работе. И вот на тебе! Застрял в скерцо, как в болоте. А он-то раньше думал, что это одна из самых легких частей композиции.

Он подавил в себе упрямое желание перепрыгнуть сразу на аллегро. Подавил и соблазн рассеять свою неуверенность включением полного набора литавр. Несколько раз ему приходила в голову мысль вообще выбросить десятистраничный кусок за борт, но ему удалось отделаться и от этой назойливо свербящей в мозгу альтернативы. Ну, почему он не Штраус и не Моцарт?! Ведь вот люди! Без всяких усилий кропали шедевр за шедевром, полностью проделав в уме оркестровку и потом только быстро записывая ее в нотах! Почему этот чертов контрапункт сам по себе не является к нему?! Почему его нужно вытягивать из головы, ценой страшного нервного напряжения и катастрофического упадка душевного настроения?!

Ничего! Он рассчитывал на то, что придут лучшие времена и он сможет создать что-нибудь поистине крупное! Он уже был занесен в музыкальный справочник, — как раз между Дюкельским и Дюлкеном, — это его очень радовало.

Но он ждал большего от составителей.