Именно при Дамблдоре в тот период чистокровные студенты перестали возвращаться домой после занятий, а стали жить в Замке круглосуточно, хотя изначально общежития факультетов предназначались только для маглокровных, полукровных и тех, кто изъявлял такое желание студентов. Всё правильно — возвращайся ученики домой каждый день, засирать их мозги чушью и нелепицей было бы куда как сложнее. Родители бы обязательно заметили. По крайне мере аристократы. А так только каникулы. Зимой Йоль, которые превратился в Рождество в угоду маглам, старшим магам не до проверки знаний своих чад, слишком много обязанностей, как лордов, как Глав Родов и Фамилий выпадает на эти праздники.
А лето… Кто ж из родителей будет мучить своё чадо, когда на улице солнышко сверкает и птички поют, а бедный мальчик/девочка десять месяцев корпели в старом замке над учебниками? Тем более что доверие к знаниям, получаемым в Хогвартсе, всё ещё на высоте?
Должность директора практически автоматически позволила ему стремительно построить свою карьеру в Визенгамоте.
Всего за пять лет преодолеть лестницу от рядового члена до главы Визенгамота. И это было гораздо лучше, чем быть Министром. А что? С преподаванием развязался, больше с детьми не возился. Хозяйствованием и финансами школы он уже и так давненько занимался, так что освободившиеся часы можно было посвятить завоеванию «Олимпа», сиречь Визенгамота.
Глава Визенгамота, должность хоть и выборная, но практически всегда пожизненная, тогда как Министр — срочная и постоянно идут перевыборы, а недовольные граждане и импичмент организовать могут.
Геллерт хороший тому пример. К тому же на фоне министра Магии глава Визенгамота, второе лицо в государстве, всё равно оставалось «незаметным». Но… Он мог влиять на законодательство, а ему за это практически ничего не было. За всё отдувался именно министр Магии. И опять же, он мог крутить законодательством как хотел, прикрывая и затирая свои «хвостики», дабы, если на что авроры и наткнутся, то не смогут раскрутить именно потому, что данные факты по новым законам юридической силы не имеют.
Так в утиль пошли незыблемые ранее догматы, как показания магических портретов и призраков, воспоминания, изъятые более чем через час после происшествия, тоже перестали быть основанием для ареста или подтверждением вины. Менталистика вдруг стала чёрной магией, а значит, легиллименты потеряли общественное доверие — они же могут сотворить всё, что их душе угодно, и обмануть честной люд.
