Избранный. Книга 4

Подземелья не успевали регенерировать свою оболочку. В результате чего Ворчунья проникала внутрь и возвращалась довольная и более материальная, хвастаясь мне каждый раз, какими новыми системами она прибарахлилась.

Проблема появилась с последним великим подземельем. Ну или с первым, смотря, по какой стороне считать, куда мы попали. А именно — с пирамидой Шараджа. Я стоял перед входом и чесал репу.

У меня была договорённость с Хозяином на призыв его один раз, и то, что внутрь я к нему не приду. И вроде как мы на одной стороне, но нарушать договорённость я не хотел.

Хрен его знает, какие алгоритмы встроены в его голову. Вон Хирон драться отказался. А этот, наоборот, помогать откажется. Поэтому я со вздохом призвал к себе Переговорщицу, проинструктировал её и отправил внутрь. А сам уселся на пороге, прищурившись и глядя на яркое солнышко. Рядом на камень уселась амазонка Ворчунья, у которой не хватало только нижней части ног.

— А хорошо здесь, — сказал я. — Спокойно.

От этой моей фразы раздался нервный смешок у Ворчуньи.

— Спокойно? Меньше, чем через сутки этот мир может быть уничтожен.

— Ага, — согласился я, — но прямо сейчас хорошо и спокойно, — я покосился в бок. — Ну, если игнорировать Выпендрёжницу.

Потоки панических сообщений от локальной Системы мира Виллион, честно говоря, утомили. Хорошо, что интерфейс позволял их сбросить в сторону. Она буквально каждую минуту орала и голосила, как всё плохо, как все умрут, и вообще мир — говно. Ну, последнее она не говорила, это я таким образом её посыл конкретизировал.

Но с ней явно было что-то не в порядке.

— Выпендрёжница поломалась? — уточнил я.

— Да, её переклинило, — сказала Ворчунья.

— Ей можно как-то помочь?

— Зачем это? — подозрительно посмотрела на меня Ворчунья. И, кажется, немного ревниво.

— Ну, не чужая она нам. Помогла всё-таки.

— Мы поможем тем, что уничтожим Мировинга. Тогда она придёт в себя, — рассудительно ответила Ворчунья.

— Тоже правильно, — я глубоко вздохнул. — А ты знаешь, подруга, я всегда мечтал о таком мире.

Мире, где всё будет зависеть исключительно от меня, а не каких-то законов, правил и людей.

— Да ты анархист, Макс?

— Не, не настолько, — рассмеялся я. — Порядок должен быть. Но сильные — это сильные, они должны защищать слабых. Добро — это добро. Зло — зло. Ну, короче, ты поняла.

— Ничего я не поняла, — рассмеялась Ворчунья. — Но я думаю, что у нас ещё будет время поговорить на эту тему. После того как мы уничтожим главное зло этого мира.

— Согласен, — кивнул я.