Избранный

Затянув пояс халата, она расправила плечи и направилась к двери, молясь, чтобы ей удалось сохранить маску достаточно долго, чтобы успеть выпроводить их на Последнюю Трапезу.

Но ей дали отсрочку."

"Когда она открыла дверь, Куин с Блэем не посмотрели в ее сторону. Они стояли, склонившись над колыбелькой Лирик.

— …глаза Лейлы, — сказал Блэй, протянув руку и позволив малышке ухватиться за его палец. — Определенно ее глаза.

— И волосами она тоже пошла в мамэн. Посмотри на светленький пушок.

Любовь к малышке была осязаемой, она сверкала на их лицах, теплом сочилась в голосах, сковывала, делая их движения осторожными и бережными.

Но Лейла сосредоточилась не на этом.

Она не сводила глаз с ладони Куина, поглаживающей спину Блэя. Они оба неосознанно оказывали знаки внимания, проявляя и принимая заботу как ничего не значащие и одновременно самые важные жесты. И, наблюдая за этим со стороны, Лейла снова заморгала от подступающих слез.

Порой за любовью и нежностью также тяжело наблюдать, как и за проявлением жестокости.

Порой, когда находишься по другую сторону окна, подглядывая за влюбленными, живущими душа в душу, ты словно смотришь фильм ужасов, хочется отвернуться, забыть обо всем, стереть воспоминание… особенно в те мгновения, когда собираешься отправиться в кровать, чтобы провести долгие одинокие часы в темноте.

От осознания, что она никогда и ни с кем не разделит подобную любовь…

Куин посмотрел на нее.

— Лейла?

Выпрямившись, он улыбнулся, но она не купилась на это.

Он скользнул по ней сканирующим взглядом… но дело, наверное, в чем-то другом. Может, в ней просто говорит паранойя?

Она уже давно не вела двойную жизнь. И, тем не менее, благодаря жестокой иронии, которая, казалось, являлась любимым развлечением судьбы, ее совесть обретет покой только ценой ее собственной жизни.

И разве могла она бросить своих малышей?

— …в порядке? Лейла?

Куин, нахмурившись, посмотрел на нее, и она покачала головой, выдавив из себя улыбку.

— О, в полном порядке. — Она предположила, что они справлялись о ее здравии. — Все хорошо, воистину.

Чтобы придать достоверности своей лжи, она подошла к люлькам. Рэмпэйдж или Рэмп, как его называли, сопротивлялся сну, а когда его сестра агукнула, малыш повернул к ней головку и протянул ручку.

Забавно, в столь юном возрасте он словно понимал свою роль и стремился защищать Лирик.

Все дело в крови.