Избранный

Глава 54"

"Бывают в жизни моменты, когда ты попадаешь в автокатастрофу, не будучи при этом за рулем. На дороге. В принципе в каком-либо транспортном средстве.

Когда с губ Лейлы сорвались те слова и попали в его мозг, Тор ощутил головокружительное чувство потери контроля, а потом, да, шок от столкновения, когда он осознал, что именно она сказала. Да, она говорила серьезно. Да… она все еще смотрела ему в глаза.

Он — твой гребаный брат.

— Ты лжешь, — выдохнул Тор.

— Не лгу.

— Я читал свою книгу. Там нет упоминаний о брате…

— Это в томе твоего отца. Кор — урожденный сын Брата Черного Кинжала Харма. Как и ты.

Тор, запинаясь, подошел к старому дивану перед незатопленным очагом и рухнул на твердые подушки.

— Нет.

— Как я сказала, поднимись туда и убедись лично. А потом осознай тот факт, что ты не просто нарушаешь прямой указ Рофа, ты также собираешься убить своего ближайшего родственника.

Тормент не знал, сколько так просидел. Он был слишком занят, копаясь в прошлом, том, что было до переезда в Новый Свет, в поисках какого-нибудь отрывка или знака, намека… чего-нибудь.

— Почему мне неизвестно об этом? — Он покачал головой. — Как подобное могло остаться в секрете?

— Мамэн отказалась от Кора сразу после его рождения. Его отец — твой отец — тоже.

— Из-за его губы.

— Да. Насколько я поняла, он жил с няней, которой был ненавистен один его вид, и она ужасно обращалась с ним вплоть до того дня, когда бросила.

Тор закрыл глаза.

И, словно Лейла почувствовала перемену в нем, ее голос стал менее резким, не таким злым.

— Он не знает о тебе. Насколько мне известно, никто об этом не знает.

Тор посмотрел на нее.

— Ты скрываешь это от него?

— Нет, он в курсе, что у меня есть информация. Но говорит, что не хочет ничего знать.

— Это… это не меняет его поступков.

— Нет, но я надеюсь, это повлияет на то, что сделаешь ты.

Тор замолк. И когда он уставился в одну точку, было сложно распределить свои чувства на ровные стопки, вроде шока, печали, гнева, горя. Черт, а шок вообще можно назвать эмоцией? И, блин, он в принципе не понимал, почему испытывал хоть что-то.