Избранный

Когда от боли поднялась волна тошноты, он выдавил:

— На самом деле, я хотел предложить тебе бокал Кьянти[176].

— Чего?

— Осторожно!

Когда лессер подступил к ублюдку со спины, Куин мгновенно среагировал, перебросив нож из боевой руки, которая сейчас была прикреплена к нефункционирующему плечу, в противоположную.

К счастью, он владел кинжалом обеими руками в равной степени.

Куин вонзил лезвие прямо в глазницу нападавшего, а потом провернул рукоять с такой силой, что лезвие отломилось, оставаясь глубоко похороненным в уюте черепной коробки.

Они с убийцей приземлились на полу, и в этот момент плечо Куина заявило, что хорошего помаленьку. Он перевернулся на бок, чувствуя рвотные позывы, и уставился на огромные военные ботинки.

С него сняли убийцу, словно вертушку на палочке[177], немертвый сукин сын весил не больше резинки. А потом тот огромный Ублюдок присел на корточки.

— Сейчас я тебя потащу, — сказал он с сильным акцентом.

Куина перебросили через плечо размером с дом, после чего последовала ухабистая дорога одному Богу известно куда.

"Когда он и его новый лучший-друг-на-веки-вечные пустились в путь, он смог хорошенько оценить ситуацию, пусть и вверх тормашками. Братья, Ублюдки… они помогали друг другу, слаженно сражаясь бок о бок с общим врагом.

И в самой гуще был Кор…

Слезы подступили к глазам, когда Куин осознал, что этот боец, главарь Шайки Ублюдков бился бок о бок с единственным рыжеволосым в помещении.

Они стояли спина к спине, медленно смещаясь по кругу, обмениваясь ударами кулаков и кинжалов с полчищем лессеров.

— Я сейчас выключусь, — сказал Куин в воздух.

И когда он потерял сознание, границей между явью и бредом стал образ его любимого и его закоренелого врага.

Глава 63

Лейла ходила вокруг фонтана в покоях Девы-Летописецы… точнее, теперь Лэсситера… когда внезапно почувствовала чужое присутствие, и речь была не о ее малышах, что спали в мягких одеялах под деревом с певчими птицами.

Когда падший ангел, а сейчас Главное Божество, материализовался из ниоткуда, она сразу же подумала, что он принес плохие новости.

За все то время, что она была с ним знакома, Лейла ни разу не видела Лэсситера в таком состоянии, его кожа была землистой, буквально серой, аура поблекла настолько, что он представлял бледную тень самого себя.

Лейла бросилась к нему и едва успела, когда мужчина рухнул коленями на белый мрамор.