Избранный

Мы считали, что мис служит достаточной защитой для нас, но, очевидно, мы заблуждались… и риск безопасности катастрофически велик.

Споткнувшись, Лейла рухнула на колени, в ноги к Рофу, сложив ладони в молитвенном жесте.

— Клянусь, я не хотела всего этого. Прошу, умоляю, не забирайте у меня детей! Все что угодно, я подчинюсь, клянусь вам!

Она знала, что братья, толпившиеся в коридоре, снова приблизились к спальне на приемлемое расстояние, но ей было все равно, даже если они увидят ее унижение. Но это волновало Рофа — мужчина злобно посмотрел через плечо.

— Свалили, живо… у нас все в порядке, — рявкнул он.

Нет, не в порядке. Здесь не могло быть никакого порядка.

Послышался тихий ропот, а потом коридор опустел, по крайней мере, насколько она видела… и Роф снова сосредоточился на ней, сделав большой вдох через нос.

— Я чувствую твои эмоции. Ты не лжешь и действительно веришь в то, что говоришь. Но бывают времена, когда наши намерения ничего не значат, и сейчас как раз такой случай. Тебе нужно уйти, немедленно…

— Мои дети!

— …или я прикажу выставить тебя за дверь.

Слезы покатились по щекам, но она не могла ничего возразить. Он был прав. Кор нашел ее и проследовал за ней домой, и кто скажет, что Тро не мог сделать того же? Хотя она кормила этого мужчину всего раз, ее кровь была настолько чиста, что способность отследить ее могла сохраниться на годы, десятилетия, может и дольше. Почему она не подумала об этом? Почему они не вспомнили об этом?

— Вы лишаете меня родительских прав? — спросила она хрипло.

Страх потери своих малышей был настолько велик, что она едва смогла облачить сей ужас в слова. В самых жутких кошмарах она и представить не могла, что все так закончится. Не могла и помыслить, что последствия будут настолько разрушительными."

"Но, с другой стороны, когда несешься навстречу лобовому столкновению, невозможно составить перечень возможных ранений… особенно если пытаешься уйти от удара в опасном маневре.

Во всем виновата судьба.

И принятые ею решения.

С этим невозможно спорить.

— Нет, — внезапно ответил Роф. — Я не запрещаю тебе видеть детей. Куин будет в ярости, но это не моя проблема.

Лейла закрыла глаза, удерживая слезы, оставшиеся на ресницах.

— Ваше милосердие не знает границ.

— Чушь собачья. А сейчас ты должна уйти. У меня в собственности есть несколько безопасных мест, я организую транспорт для тебя. Собирай вещи.

— Но кто останется с ними? — Она повернулась к люлькам. — Мои малыши… о, дражайшая Дева-Летописеца…

— Куин.