Кармазанову об этом докладывает тот же представитель местной администрации – странной серости человек, по тухлым глазам которого чувствуется, что он уже ни во что не верит. Вы деньги какие-нибудь привезли? – спрашивает он вяло. Нет? Ну, значит, можете спокойно ехать обратно. У нас нынче так: нет денег – нет избирателей.
Разговор происходит под стук молотков, под треск передвигаемой туда-сюда мебели.
Помещения, отведенные им в местном избирательном штабе, Кармазанову понравились. Он указывает на другие – две комнаты в задней части старого деревянного здания, обладающие тем преимуществом, что имеют отдельный выход на улицу; в этих комнатах можно, по крайней мере, не засвечивать некоторых контактов. А то, знаете ли, ходи сюда через всю анфиладу.
Тут же наличествует и кандидат, которого им следует продвигать. У Жанны, когда она видит его, сердце обрывается и летит в пустоту. Эти студенистые брылья щек, эти глаза, которые уже никогда не смогут быть искренними, эти вальяжные и вместе с тем суетливые движения барских ладоней. Впечатление у нее правильные: бывший второй секретарь горкома. Кому могло придти в голову выдвинуть его кандидатом? Осторожненько, не решаясь по такому поводу отвлекать Кармазанова, она излагает свои сомнения дяде Паше.
Ведь достаточно показать этого деятеля – и все, полный провал. Да, кабан еще тот, говорит дядя Паша довольно громко. Но ведь, девочка, для того мы сюда и приехали. В этом, девочка, и состоит наша работа.
Дядя Паша говорит абсолютно серьезно.
Слаженно и быстро, как на учениях, разворачивается деятельность команды. Сдвинуты в угол столы, выгружены из коробок и подключены два компьютера. Гоша, ни секунды не медля, устраивается за клавиатурой. Пальцы порхают со скоростью, невероятной для обыкновенного человека. Въезжаем, шеф, сообщает он довольным голосом.
