Господи, говорит Кармазанов, да кто же отдает такие распоряжения при свидетелях? Неужели не ясно, что это – крючок, с которого будет не соскочить? Этого хотел «Угол», тихо сообщает Проталин. А выкупиться? – спрашивает Кармазанов почти дружески. Проталин морщится: Нет, «Углу» не деньги нужны. Ему нужно, чтобы город был у него в кармане. Тогда вашему положению не позавидуешь… Они снова молчат, потому что все уже, вроде бы, сказано. Наконец, Проталин начинает вставать – с трудом разгибая суставы. И тут внезапно взрывается длинноволосый юноша.
Он подскакивает на месте так, что отлетает в сторону стул, и кричит в лицо Кармазанову, что тот подлец и грязный политик, что пропихивает ворюгу, которому давно место в тюрьме, и что ради политических выгод топит порядочного человека. Юноша совершенно невразумляем. Кажется, что он сейчас бросится на Кармазанова с кулаками. – Да вы понимаете хоть, что это для нас значит?!. – В кабинет врываются парни, вызванные дежурным. Впрочем, Кармазанов просто игнорирует оскорбления. Проталин же совершенно безжизненно берет сына за руку.
Пойдем… Нет, я все скажу этому подлецу!.. Пойдем, Юра, это не имеет смысла… – Юноша вдруг успокаивается и уже сам берет Проталина под руку: Все в порядке, отец, извини, не смог сдержаться… – Не прощаясь, они спускаются по ступенькам черного хода. Слышно, как хлопает дверца и как рычит, постепенно удаляясь, мотор. Уехали? – загадочно спрашивает Кармазанов. На лице его – радость, от которой в комнате вдруг становится холоднее. Смерти в такой улыбке больше, чем жизни.
Появляется Гоша и поднимает над головой кассету видеозаписи. Нормально, хотя, конечно, могло быть и лучше. А вы как оцениваете? Дядя Паше пожимает плечами. Сотрудничество с уголовниками, бандитское нападение – вне сомнений. Для прокуратуры не знаю, а вот для прессы – его разорвут на части. Крышка, особенно если проплатим первые публикации… Отлично, говорит Кармазанов. Сделай пять копий и список – кому передать. Да! Одну копию пошли – этому самому… Дядя Паша, кажется, недоволен: Зачем?.
. А пусть посмотрит, ласково говорит Кармазанов. И вдруг улыбка его приклеивается к черепу, будто у мертвеца, потому что он видит Жанну, соскользнувшую с подоконника, и лицо у нее такое, что в кабинете звенит плотная тишина. Вы обещали, что не будете делать запись переговоров, напоминает она. Обещал, соглашается Кармазанов, точно разгибаемый страшной пружиной. Потому он и был с вами так откровенен… Откровенность в политике – это глупость, говорит Кармазанов.
