Примерно так и рассматривают случившееся в высоких государственных сферах. Членам команды, добившейся такого успеха, выражена неофициальная благодарность, они получают весьма ощутимые премии (якобы за социологические изыскания); Жанна может наконец снять квартиру (неподалеку от метро «Комсомольская»), а через какое-то время их принимает сам президент и в обтекаемых, но достаточно внятных формах тоже выражает признательность."
"Вряд ли данную встречу можно назвать исторической. Президент, исходя из своего положения, должен принимать ежемесячно сотни разных людей.
Процедура весьма утомительная, сродни церковному ритуалу. Трудно представить себе, чтоб он выделил данный рутинный прием из десятков других. Тем более, что и для Жанны эта встреча не является поворотным пунктом предназначения: в отличие от своей предшественницы, ей не приходится никого узнавать в пышной толпе. Все происходит чинно, по раз навсегда утвержденному ритуалу. Президент выслушивает рассказ о том, как проходила избирательная кампания, задает пару вопросов, свидетельствующих, что материалы он по крайней мере перелистал, сочувствует трудностям, с которыми им пришлось столкнуться «во исполнения своего гражданского долга», выражает искреннее соболезнование по поводу инцидента, «ответственности за который, конечно, никто не несет».
Мне докладывали, что там какие-то личные неприятности, роняет он вскользь. Это официальная версия, срочно проштемпелеванная прокуратурой. Зрачки у него выцветают и как бы утрачивают энергию жизни.
Кожа на лице – серая, будто вымоченная в солевом растворе. В заключение он желает им всем успехов «в борьбе за демократическое будущее России». Встреча продолжается немногим более десяти минут. Но бывает, что и за десять минут прорастает то, что потом отбрасывает густую тень в будущее. Когда президент крестьянской своей пятерней касается Жанны, между ними как будто проскакивает высоковольтный разряд. Президент вздрагивает и широко распахивает глаза. Разительная перемена происходит во всем его облике.
Он уже не величественен и не снисходителен к подданным, как богоподобный монарх; теперь это – воин, почувствовавший вдруг краем сердца запах беды. Еще никто из советников не понимает, откуда проистекает опасность, еще все спокойно и дворцовая тишина не нарушена кованым гулом шагов, еще верна гвардия, и сановники еще льстиво-подобострастны, но тревога уже всколыхнула мертвенный воздух. Мышцы его напрягаются, и громоздкое тело налито звериной энергией.
