Изгнание беса (сборник)

Зайчик читает ей пространные лекции о молодежной культуре: несмотря на молодость, он серьезный специалист в этом вопросе; Гоша с некоторой иронией посвящает ее в хитрости теории голосования: победить на выборах можно даже если за тебя поддерживает очевидное меньшинство, работать надо с лидирующими социальными группами, а они уже поведут за собой инертный электорат; что же касается жилистого, загорелого дяди Паши, то он вдалбливает ей то, что вообще является для Жанны открытием: не говори, пожалуйста, ничего важного по телефону, не пиши никаких бумаг, а если пишешь, немедленно уничтожай, никогда ничего не подписывай, какими бы соображениями это не диктовалось, о действительно серьезных вещах разговаривай только на улице, прикрывай рот рукой, чтобы невозможно было считать направленным микрофоном, не имей дела с людьми, которых знаешь недостаточно хорошо, никакой такой девичьей влюбленности, никаких таких романтических встреч, никакой такой переписки – все это можно будет потом использовать против тебя.

Жанна, пожалуй, даже не слишком удивлена. Она давно уже себя чувствует, как на затопленной светом сцене. Может быть, еще с того давнего, но памятного момента, когда она села в автобус, следующий к областному центру. Она принимает эти наставления к сведению. Она очень послушная и очень прилежная ученица. Ей никогда ничего не надо повторять дважды. Еще не было в распоряжении Кармазанова столь благодатного и восприимчивого материала. Будто глина; лепи из нее все, что хочешь.

И лишь в одном-единственном пункте она проявляет прямо-таки каменное упорство. Жанна сразу же отказывает Кармазанову в какой-либо физической близости. Здесь – никаких компромиссов; это твердое «нет» окончательно и бесповоротно. Кармазанов, естественно, приходит в бешенство. По его представлениям, это – мелочь, из-за которой не стоит упрямиться. Они начали очень серьезную и рискованную политическую игру; на карте – их судьбы, карьера, возможно, даже их жизни. Мосты сожжены, путей к отступлению нет. Плаха – не плаха, но уничтожить их могут вполне очевидно. Стоит ли им тогда ссориться из-за подобной нелепицы? Кармазанов не без оснований считает, что здесь больше каприз, чем действительная позиция. Тем более, что собственно эротические удовольствия ему не нужны. Женщинами он не слишком интересуется, полагая – их всех – существами второго сорта. Пренебрежительное отношение его понятно. Ему просто хочется как можно крепче пристегнуть Жанну к себе.