Изгнание беса (сборник)

Язык ледников, язык долгого горного эха. Впрочем, Алиса с Герриком пользовались им не слишком часто: у нас нет тайн от воинов, у нас есть только некоторые личные отношения. Вообще, мог бы уже давно говорить на языке Алломара. – А как? – спросил я. – Ну как? Открываешь рот и – говоришь… – Тут мы, по-видимому, опять упирались в какую-то стенку. Так или иначе, я понимал сейчас каждое их слово. Геррик жестковато настаивал, чтобы Алиса немедленно покинула Землю. Говорил, что это безумие, здесь они все равно по-настоящему сражаться не смогут.

Нечего подставлять под удар сразу двоих, в то время как некому защищать базу на Орисгедо. – Там – Гийом, – не менее упрямо отвечала Алиса. – Гийом, Гийом!.. – недовольно восклицал Геррик. – Гийому уже давно пора было бы быть здесь! Его место – тут, а не там, где вполне достаточно Герша!.. – Пусть лучше – там, я, знаешь, не очень верю Гийому… – Он – наш брат, и не забывай, что сейчас он – единственный наследник Алломара… – Вот поэтому я ему и не верю, твердила Алиса. Вспомни Капараббаю – откуда Тенто узнал, что мы готовимся там обосноваться? – Прошу тебя, замолчи!. . – Ни в чем нельзя быть уверенным, когда речь идет о Гийоме. – Чувствовалось, что они оба сильно раздражены разговором. Алиса сказала: Может быть, ты и прав, но у меня все равно нет сил на это. – Ну, теперь у тебя есть, где взять силы, – странным голосом сказал Геррик. – Так ты его для этого посвятил? – Воин должен быть готов умереть за свой Дом… – Тише, пожалуйста, он может услышать, сказала Алиса. Петли скрипнули, дверь, вероятно, плотно прикрылась, голоса сделались неразборчивыми и скоро совсем пропали.

Речь у них, по-видимому, шла обо мне. Я был тем воином, который принес обет Дому Герриков, и глава Дома решал – умереть мне как воину или позволить пока жить дальше.

Кажется, только тогда я впервые понял, насколько все это серьезно. Тень другого мира росла, и все опаснее наползала на нас своим мрачным холодом.

Прикосновение ее я почувствовал уже на следующий день. Мы с Алисой прогуливались от Конюшенной вдоль Марсова поля, и когда свернули на отрезок Садовой, изгибом стремящийся к Невскому, Алиса чуть вздрогнула и, крепче взяв меня под руку, сказала, что за нами – басох.

Я как бы невзначай оглянулся.

Длинный трехвагонный трамвай как раз заползал на мостик между Марсовым полем и улицей, солнце пронизывало его от окон до окон, и видны были сгорбившиеся внутри редкие фигуры пассажиров.

Двое военных на переходе ждали, пока он освободит дорогу.