Изгнание беса (сборник)

Примерно с теми же результатами проходят они еще семь-восемь районных и областных городков, знакомятся с местными руководителями, как капли воды, похожими друг на друга, устраивают короткие выступления в местных клубах. То есть, выступает, разумеется, одна Жанна. В том же синем облегающем платье, выглядящем среди софитов, как сгусток пронзительной синевы, с рыжеватыми светлыми волосами, уже чуть выгоревшими на солнце, хрупкая и сильная одновременно, выходит она на сцену к одинокому микрофону, поднимает ладони, гася перешептывание, скрипы стульев, беспокойное шарканье ног, обязательно держит паузу, в течение коей тишина разбухает до невероятных пределов, и наконец произносит с опять появившейся хрипотцой: «Я – Жанна.

Я хочу возродить Россию…» – Ни аплодисментов в ответ, ни приветственных возгласов, только дыхание. Пару раз ей случается выступать прямо на площадях: в центре города, перед неизменным памятником вождю мирового пролетариата, и тогда смолкают собаки, потявкивающие на ближних улицах, не кудахчут куры, прекращается бренчание транспорта. Кажется, что слышно пение серафимов в семи божественных сферах. Лопаются не распустившиеся еще почки цветов, бодро проклевываются из-под земли тюльпанчики и маргаритки. Пышные квадратные клумбы перед памятниками шевелятся, точно живые. Это, разумеется, производит впечатление на собравшихся. Океан чистого воздуха, каменные пальцы церквей, указывающих в небо, перистые прозрачные легкие завивающиеся облака… По воспоминаниям очевидцев, мурашки пробегают по коже.

Ничего удивительного, что из второго такого же районного городка, кстати расположенного не более чем в получасе езды от первого, Жанну сопровождают уже не двадцать легкомысленных, как у рок-звезды, почитателей, а по крайней мере с полсотни самых разных людей набиваются в новые микроавтобусы; они сданы местными предприятиями как бы в аренду – и еще пятерых удается втиснуть в легковые машины.

В третьем городке к ним присоединяются человек 30 – 40, в неудачном, четвертом, всего 10 или 12, зато в пятом, являвшимся некогда ударной стройкой, почти сотня восторженных добровольцев бросает насиженные места. В следующем они «снимают» человек двадцать или около этого, затем – снова двадцать и снова примерно сотню.