Мысли о том, чтобы помочь Глену таскать ношу, приходит к абсурдной идее: не пора ли этому миру обзавестись корзинками на колёсах. Было бы что-то вроде магазинной тележки. Сама смеюсь над своими выдумками.
Между очередным замесом теста и формовкой уже подошедшего для новой партии булочек успеваю сварить кашу для Дэйрона. И как раз вовремя. Мурик посылает сигнал, что малыш проснулся.
В это время уже начинают подходить первые покупатели. Колокольчик на двери звякает один раз, затем другой.
– Грета, я к малышу.
Кивнув, моя помощница становится за прилавок.
– Здоров ты спать, Мурик! – говорю я коту, заходя в спальню. – Ночью окно открылось, а ты даже не шелохнулся.
Мурик фыркает.
“Если бы оно открылось, я бы всяко услышал. Не сочиняй”.
Дэйр уже сидит в своей кроватке и при виде меня начинает радостно гулить.
– И как прилетал ворон, ты не слышал? – с ехидцей спрашиваю у Мурика."
"Мурик прекращает вылизывать лапку и смотрит на меня своими круглыми жёлтыми глазами. У меня ощущение, что сейчас он этой лапкой у виска повертит.
Но я уже решила, что от кота ничего скрывать не стоит. Едва ли он побежит кому-то рассказывать. А помощник из него хороший.
Дэйр тянет ко мне ручки, и я вынимаю его из кроватки.
Пока я мою и переодеваю своё сокровище, попутно рассказываю Мурику обо всём, что случилось ночью. Начинаю чуть раньше с руны на могиле Фриды.
“Ты уверена, что всё это тебе не приснилось?” – озадаченно интересуется кот.
Но по серьёзной интонации я вижу, что он мне уже поверил.
“И ты собираешься туда идти одна?”
Я вздыхаю и честно отвечаю:
– Страшновато.
“Вот и я о том же”
– Но ты же понимаешь, что мой долг перед Фридой…
“Вляпаться в плохую историю? И оставить на меня ребёнка?”
Не могу не рассмеяться, услышав последнюю фразу. Хотя ситуация к смеху не располагает.
“Не думаю, что ты настолько кому-то задолжала, – философски заключает Мурик. – Но если уж на то пошло, то могу я на разведку сходить. У меня хотя бы котят нет”.
И это так трогательно.
– Спасибо, Мурик, но я и тебя не хочу подвергать опасности.
“Тогда, может, этому доверишься… плотнику своему?”
– Ты что? Он же совсем посторонний.
“Я уже не уверен. Что я не вижу, как ты на него смотришь”.
– Тебе показалось, Мурик, – строго отвечаю я. – Я на него вообще не смотрю.
“В том-то и дело, что глаза отводишь и краснеешь. А когда к человеку равнодушен…”
– Достаточно, Мурик, – обрываю я кошачьи домыслы. – Тебе померещилось. Вот доделает этот Рейкен последние стеллажи, и мы его больше не увидим.
