“Нет, Мурик, всё в порядке. Не слышит он”, – делаю умозаключение. Однако в голове раздаётся отчётливое хмыканье.
Рейкен уходит только к вечеру. Когда убеждается, что со мной все в порядке, а я иду спать. Мне остается только радоваться, что за это время никто не заглядывает ко мне – а то потом слухов и сплетен о том, что я вожу шуры-муры с кем-то, было бы…
Впрочем, чем дольше мужа нет, тем больше появляется вопросов. А идей, что делать с моим существующим-не существующим мужем, пока нет. И не дай бог сам Ксаррен решится заявиться ко мне.
А ведь обещал…
Ночь преподносит свои сюрпризы: сумбурные сны, полные реальных образов из жизни, внезапно сменяются светлым заревом. Я даже внезапно во сне начинаю осознавать, что это сон. Уже жду, что снова появится ворон или кто-то из теней, но нет.
Мне снится блокнот. Тот, что у меня, но новее, как будто им еще не пользовались. Вижу женские руки, не свои. Даже не из прошлой жизни.
Они плетут какие-то неизвестные мне плетения над блокнотом, зачаровывают, касаются каждой странички, вокруг меня все заполняет шепот, только слов я разобрать не могу.
И в конце… В конце рука рисует на обложке кончиком пальца ту самую руну, что я рисовала на стене подвала.
Знак вспыхивает маленькими белыми искорками, которые рассыпаются по поверхности блокнота, и исчезают. Как и сама нарисованная руна. Следом наступает успокаивающая темнота.
– Ваши булочки невозможно покупать про запас, – говорит мне одна из покупательниц, пока я заворачиваю ей покупки. – Вчера мужу принесла, так он, гад такой, кому-то там унес и отдал.
Говорит, долги отдает. А мы, значит, без булок сидеть должны!
– Так вот откуда булки у нас! И слава Всеблагому, что отдал! – отвечает ей из очереди другая. – А то я бы долго сомневалась, иди сюда или не идти. Фрида-то, понятное дело, хорошо пекла, как-никак всю жизнь этим занималась. А тут молодуха какая-то прискакала… Ох, простите…
Она краснеет и стыдливо прикрывает рот, понимая, что сболтнула лишнего.
– Простите, не хотела обидеть, – глядя на меня, повторяет женщина.
– Язык мой – враг мой. Доведет до тюрьмы однажды.
Она явно переживает, что я сейчас как обижусь, как не стану ее обслуживать и выпечку ей продавать.
– За молодуху спасибо, но вы же могли прийти попробовать, – пожимаю плечами я.
Она краснеет еще больше, забирает свои покупки и уходит. Грета как раз заканчивает формовать новую партию пирогов и булочек.
– Как твое вчерашнее выступление? – спрашиваю я, потому что до этого только и разговоров было о деле.
