И теперь, стоя перед артефактом, я тоже ощущаю это всепоглощающее чувство, особенно когда горячие руки Ксаррена так аккуратно, но крепко держат меня за талию.
То, что дракон рассматривает не артефакт, а меня, я понимаю не сразу. Только тогда, когда его дыхание касается моей шеи, я оборачиваюсь и оказываюсь почти нос к носу с Ксарреном.
Мурашки покрывают все тело, и я, вздрогнув, отстраняюсь:
– Нам пора возвращаться, – произношу я. – А то скоро Лирт придет. Я должна ему сама отдать заказ, иначе он что-то заподозрит.
– Ты права, – нехотя соглашается Ксаррен и выпускает меня из рук.
Дорога обратно кажется короче. Наверное, потому, что уже не наполнена предчувствием какого-то нового открытия, а наоборот, подгоняется желанием действовать, скорее выкорчевать эту опасность.
Дверь в подвале закрывается за нами и быстро исчезает. Фрида сказала, что мне не стоит никому доверять и никому рассказывать. Но, может, сейчас именно тот момент, когда стоит нарушить правила, потому что одна я бы точно не справилась.
– Стой, – тихо произносит Ксаррен, притягвая к себе, когда я уже собираюсь подняться по лестнице.
– Тея…
Он обхватывает мое лицо ладонями и вглядывается в глаза: словно ищет в них что-то.
– Неужели для тебя настолько все изменилось, когда ты узнала, что Рейкен – это я? – спрашивает он.
– Нет, но…– прислушиваюсь к себе, чтобы ответить. – Я не знаю, какой ты настоящий, Ксар. Как я могу тебе верить, если ты столько времени обманывал меня?
– Что, если я впервые за долгое время мог быть с тобой, то есть с Алтеей, самим собой? – говорит Ксаррен.
– Быть не драконом, как их себе люди представляют, а простым мужчиной. И представь мое удивление, когда я увидел в тебе не брезгливость от того, что тебя посмел коснуться простолюдин, а дерзкую благодарность.
– Так мы прятались, неужели Алтея бы так легко себя сдала? – усмехаюсь я, а потом усмешка гаснет, когда я замечаю напряженный взгляд Ксаррена.
Кладу пальцы поверх его рук.
– Она бы и дня в этих условиях, да еще и с Дэйроном не смогла прожить, – отвечает он.
– И пахла она совсем иначе. А про мягкие, свойственные только тебе прикосновения я вообще молчу…
И тут Ксаррен сокращает между нами расстояние, накрывая мои губы своими. Аккуратно, нежно, словно спрашивая разрешения. Я замираю только на мгновение, а потом мысленно посылаю к черту все предубеждения и посторонние мысли и отвечаю на поцелуй.
“Ну слава Праматери”, – радостно выдыхает голос в моей голове, когда я отдаюсь головокружительному трепету.
