Онлайн-библиотека книг
И в моих чувствах сейчас помимо растерянности была та самая искра, которая не имела ничего общего с магией.
Прежде чем я успела справиться с чувствами, столь резко на меня нахлынувшими, Натаниэль наклонился и коснулся губами моих губ. Этот поцелуй был совершенно не похож на все предыдущие: властные, присваивающие и яростные, скорее, он был… как там муж недавно выразился про интересы земных… исследовательским.
Дракон словно изучал отклик моего тела на эту простую ласку. Не на уровне инстинктов или желания Искры, а что мне нравится больше.
Разве что сейчас я совершенно не чувствовала опасности и, хотя я в точности так же задыхалась — как тогда под снегом, сейчас от охватившего меня жара, в руках обнимающего меня мужчины было совершенно не страшно. Не страшно упасть в это все, потому что я впервые, наверное, за всю свою жизнь (или уже две) чувствовала так.
Если Натаниэль говорил про то, что здесь он ощущает свою магию, раскрывающуюся в каждом кусочке пространства, усиленную этим местом, то я в точности так же ощущала сейчас себя. Рядом с ним. И это чувство никуда не исчезло, когда Натаниэль оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза: тягучим, драконьим взглядом, его радужка полыхала, вертикальные зрачки раскрывались и стягивались в нити.
— Нам нужно возвращаться, Альви, — хрипло произнес он и подал мне руку.
Которую я приняла, чувствуя, как внутри меня зарождается магия совершенно иного рода. Не менее сильная, яростная и опасная, чем все драконье пламя этого мира. Магия… любви.
11
Кто вообще придумал, что беременным нельзя нервничать? По-моему, такой нервной, с тех пор как узнала, что беременна, я себя вообще не помню. Нервной и замкнутой. Вальден восхищался моей выдержкой, и, кажется, сглазил, потому что выдержки во мне осталось крайне мало.
Например, на следующий день после бала я обнаружила на столике вазу с огромным букетом лиловых роз.
