Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности (СИ)

— Здравствуй, Ярилушка, сокол мой ясный, — пропела Марена, отчего воздух вокруг стал еще холоднее.

Откинув прядь блестящих черных волос, богиня с ухмылкой шагнула ближе к Яру. Раньше бы он сразу же согрел пространство вокруг себя, но сейчас у бога весны и тепла не было на это сил.

— Не ждал тебя в предрассветный час. Случилось что? — с трудом перенося холод, спросил Яр.

— Хотела просто проведать тебя и пожелать удачи. — Мара медленно вышагивала вокруг Яра, похожая на хищника, что выследил свою добычу.

— Благодарю, — сухо ответил бог, с нетерпением ожидая, когда Марена вернется в Навь.

Однако богиня не спешила уходить. Ее холодные пальцы пробежались по предплечью Яра, обдавая мышцы холодом.

— Надеюсь, ты не думаешь, что из-за изгнания мы не сможем проводить вместе время? Ты же понимаешь, что мне ничего не стоит посетить Явь в человеческом обличии. Правда, я еще работаю над своей смертной формой, но думаю, тебе понравится.

Яр с трудом поборол гримасу отвращения и кивнул.

— Так что не забывай, Ярилушка, ты — мой.

Бог весны вздрогнул и снова кивнул, сжав кулаки.

— Скоро свидимся, мой ненаглядный, — эти слова прозвучали уже в отдалении.

Обернувшись и не увидев Марену, Яр облегченно вздохнул. Не проходило и дня, чтобы он не жалел о давней ночи, проведенной с Марой. Пьян был тогда бог весны, и холодная красота богини пленила его. Вот только страсть Яра была мимолетной, чего нельзя было сказать о Марене. Засела в ее ледяном сердце пламенная зазноба к Ярило, и чтобы привязать его к себе, решила Мара прибегнуть к шантажу.

В Прави все знали, что опекает Ярило мальчишку Василька, которого давным-давно нашел он почти мертвого в зимнем лесу. Марена же имела власть над судьбами всех живых существ, и могла своим серпом перерезать нить судьбы Василька, что всюду таскался за Яром, как его верный оруженосец. Этим и привязала она к себе бога весны, играя с ним, как с куклой.

Об этом знала Леля, подруга Яра, однако он запретил ей рассказывать кому-то еще.

Так и приходилось Яру терпеть Марену ради Василька, чье бледное лицо и посиневшие от холода губы до сих пор стояли перед мысленным взором бога весны и тепла.

Лику разбудил грохот на кухне.