Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности (СИ)

Нина Петровна уже давно его не принимала, поэтому ей и стало плохо. В её смерти виноват ты и только ты.

— Нет, — пробормотал Дима, отшатнувшись от тела матери. — Нет! Я не виноват!

— Виноват! В её смерти и в моей…

Марина начала бледнеть и худеть прямо на глазах. Меньше чем за минуту она превратилась в настоящую мумию, качнулась и упала рядом с матерью.

Дима мучительно застонал и схватился за голову. Ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума. Такого просто не могло быть!

— Да что происходит?! Что за..?

Голос сына эхом раздался в сознании Димы.

Максим, как и мать, выглядел худым и бледным. На мальчике была старая, застиранная и равная одежда — в такой даже по дому никто из их семьи не ходил.

— Папа, а когда вы купите мне новую одежду? — спросил Максим, теребя нитку на рукаве кофты.

— Разве мама её тебе не купила?

Сын покачал головой.

— Она сказала, что у нас больше нет денег на одежду. Вчера она пришла заплатку на мои брюки, и дети в школе дразнили меня и называли «нищебродом».

Сын громко заплакал. По его щекам градом катились слезы, которые он тут же вытирал замызганными рукавами кофты.

У Димы внутри все сжалось при виде плачущего сына. Паспорт, в котором лежали деньги, стал невыносимо горячим. Кожу в районе кармана жгло со страшной силой. Дима попытался достать паспорт, но руки дрожали и никак не могли подцепить его. Тогда мужчина вскрикнул и стянул с себя рубашку, оставшись в вытянутой майке.

Сын заревел ещё громче, затем сорвался с места и кинулся на проезжую часть. Летящая прямо на него грузовая машина пронзительно засигналила. Дима кинулся к сыну, который застыл на месте и испуганно смотрел на приближаются к нему смерть.

Визг тормозов, удар, глухой стук, словно на асфальт упал мешок с картошкой.

Дима невольно зажмурился, а когда открыл глаза, уже не было ни сына, ни машины, ни тел жены и матери, лежащих на тротуаре. По проезжей части спокойно ехали машины, а люди стояли на светофоре, ожидая зелёного света.

Судорожно вдохнув, Дима заметил, что прохожие косо на него поглядывают.

— Он сумасшедший? Зачем начал раздеваться посреди улицы?

Озадаченно озираясь по сторонам, Дима облизал пересохшие губы и поднял с земли рубашку. Вытерев ею вспотевшие лицо и шею, он нащупал в кармане паспорт, который больше не был горячим.

— Что за чертовщина? — пробормотал мужчина, проверяя, на месте ли деньги, которые ему одолжил Гена.