Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности (СИ)

Готовьте угощения!

— На этом все? Я могу идти? — поинтересовался Яр, угрюмо глядя на выцветшую желтую лавочку.

— Фу, как официозно, — скривилась Мара. — Мы же не чужие друг другу.

Богиня прильнула к Яру и обвила руки вокруг его талии. От ее тела исходила прохлада, но не такая приятная, как от вечернего летнего ветерка, а влажная и липкая, которая поднимается из недр земли и неприятно обволакивает туманной дымкой.

Мара поднялась на цыпочки и коснулась губ Яра своими. Проходящие мимо люди принялись шушукаться и улыбаться.

Со стороны им казалось, будто девушка нежно целует своего парня, однако на самом деле парня чуть не стошнило от этого поцелуя, да и девушку нельзя было назвать нежной. Ее мягкие на вид объятия сдавливали так, что Яру было тяжело дышать.

Словно аспид обвил его тело и одарил холодным ядовитым поцелуем.

После встречи с Мареной Яр не смог пойти к Лике. Он написал ей сообщение, что вынужден уйти по делам. Почти сразу же она перезвонила, но Ярило не взял трубку. От поцелуя Марены его губы жгло как от ожога.

Впервые Ярило почувствовал вкус предательства. Своего собственного предательства. Впервые ощутил то, как неприятно будет Лике, если она узнает о его поцелуе с другой. Раньше он никогда не думал о подобном, но сейчас сердце бога переполняли угнетающие чувства. Еще несколько часов назад он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, и вот теперь Яру хотелось утопиться.

Он хотел вернуться в лес, где сегодня был с Ликой, но, вспомнив об их поцелуе, сразу же передумал. Однако в городе бог весны тоже не мог находиться.

Звуки машин и голоса людей сводили его с сума. Хотелось закричать так громко, чтобы было слышно даже в Прави.

Собрав последние крупицы силы, Ярило переместился в местный лес, привалился к толстому стволу дуба, закрыл глаза и медленно сполз на землю. Шершавая кора поцарапала футболку, купленную в брендовом магазине, однако Яру было плевать. Отчаяние, грусть, злость и раздражение переполнили чашу терпения, и бог весны громко закричал.

Лес тут же отозвался на его болезненный крик.

Птицы испуганно вылетели из своих укрытий и взмыли в небо, поблизости послышалось шуршание старых листьев и тихий писк.

— Да, убегайте, — хрипло произнес Ярило, открыв глаза. — Ничего хорошего вы от меня сегодня не получите. Все, что я могу, это источать уныние и гнев.

Лес будто бы услышал его. Вокруг разом все стихло, даже листочки не шевелились на ветру.

Ярило просидел в этой мертвой тишине пару часов, а затем ее нарушил звонок телефона.