Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности (СИ)

— А мне кажется, ты ревнуешь.

— Хорошо, — кивнула Лика.

Ярило не повышал на нее голоса, но почему-то ей хотелось плакать, однако девушка стойко держалась. Ярило ни в коем случае не должен увидеть ее слезы.

— Тогда прошу, перестань с ним ругаться.

— Почему я должен это сделать?

— Потому что, если Илья предложит мне встречаться, то он будет частым гостем в моем доме, и я не собираюсь терпеть ваших с ним ссор.

— То есть я его терпеть в своем доме должен, а ты наши с ним ссоры нет? — Ярило склонил голову на бок и прищурился.

Боже, когда их отношения стали такими холодными и натянутыми? От разговора с Яром у Лики даже заболело горло, а ведь она даже не повышала голоса. Видимо слова, которыми они перекидывались, были такими корявыми, что царапали горло, как наждачная бумага.

— Я тебя услышал. — Безразличие на миг сошло с лица Яра, и Лике показалось, что она заметила в его голубых глазах глубокую печаль. — Прости, что обижал Илью. Он славный малый, и вы друг другу подходите.

После этих слов, произнесенных так, будто из Яра только что вынули душу, с Лики слетела вся спесь. Она стояла и молча открывала и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Подходящих слов она так и не нашла.

Ярило же печально улыбнулся и вышел на улицу, оставив Лику в полном одиночестве во дворе своего дома.

Ярило не хотел идти к Марене, но после разговора с Ликой он уже не хотел оставаться дома. Тем более, что она ясно дала понять, что этот дом вовсе не его.

Все правильно, он здесь только временно.

— Что это ты, Ярушка, не весел, голову повесил? — сладко пропела Марена у своего дома.

Она будто знала, что Ярило будет проходить мимо, и теперь ждала его на крыльце.

— Настроения нет, — ответил Яр.

Он не собирался заходить, однако остановился и задумчиво посмотрел на Марену. Красива была богиня смерти и зимы, но как же Ярило ее ненавидел.

— Что смотришь? Соскучился? — Марена попыталась изобразить милую улыбку, но у нее вышла хищная ухмылка.

— Век бы тебя не видеть, — в сердцах произнес Яр. — Вот ты у меня где. — Бог указал на свое горло.

Ухмылка на лице богини превратилась в оскал. Ледяные глаза сузились, черные брови насупились.

— Следи за языком, мой ненаглядный, — процедила она сквозь сжатые зубы.

— Со мной только милуйся, на других девиц не смотри.