– Мразь! Тварь!
Со свистом и гулом унесшийся обломок гранитной скалы исчез из виду, рухнув далеко впереди. Неужто угодил во двор поселения? Или по заполненной воинами защитной стене? Или по площадке с метателем?! Куда ударил враг?!
– Мы должны уничтожить его прямо здесь и сейчас! – прохрипел я. – Сейчас!
– Да… – не стал на этот раз спорить побелевший старик. – Да…
– Господин! – выкрикнул тонко Стефий. – Гляньте!
И вновь я круто обернулся. И вновь был поражен – громадный великан ухватился руками за противоположную от нас стену ущелья и тяжело потянулся вверх.
– Он штурмует стену, – простонал один из монахов. – Хочет забраться на вершину и метать камни оттуда!
– Не заберется! – отрезал я. – Святой отец. Вы или я?
– Погоди, Корне, – отмахнулся припавший на колено священник, принимая от Стефия тонкую книгу в светлом тканевом переплете. – Погоди…
– Куда более? – едва слышно отозвался я, чувствуя, как внутри груди что-то едва не лопается от дикого напряжения. – Эта тварь не должна подняться на гребень ущелья!
– На все воля Создателя, – отмахнулся от меня священник, и я понял, что сейчас отца Флатиса лучше не трогать.
"
"Но и просто ждать я не могу.
Ущелье пусто – за исключением огромного голема, покрытого коркой камня и запекшейся крови.
С шумом выдохнув, я бросил одному из воинов:
– Следите за ущельем!
– Да, господин Кор… господин?! – последний крик донесся мне уже в спину и донесся издалека.
Плохой из меня полководец. Не отличаюсь я терпением и мудростью.
Вот и сейчас я мчался по вершине скалы, легко перепрыгивая с камня на камень, не боясь потерять равновесие и сорваться.
Ущелье мне не перепрыгнуть. Крыльев нет. Повторять давешний прыжок не хотелось. Потому я и бежал как оглашенный – намереваясь опередить огромную нежить и первым добраться до поселения. Если прибегу еще чуть раньше, что вполне выполнимо, то выдвинусь навстречу твари – уже по другой стороне ущелья. Мне бы подобраться к ней поближе, мне бы дотянуться рукой…
Глаза «увидели» что-то знакомое, и я на ходу метнулся чуть левее, резко затормозив, засунул руку в узкую темную расщелину между камнями.
Пальцы вцепились в нечто живое и пернатое, судорожно забившееся, затрепыхавшееся в моей руке. Но мне было не до игр. Тихий хруст тоненьких косточек оповестил, что я сжал руку слишком сильно и без нужды – ни к чему ломать кости уже мертвой птице. Мягкий шлепок оповестил о падении на камень почти невесомого птичьего трупика – сломанного и выпитого досуха. А я уже был далеко от того места.
