Чего-чего, а бренный золотистый металл давно уже не вызывает у меня никакого возбуждения чувств. Золота у меня навалом. А на гномьей ладони лежало именно золото – довольно большой самородок. Размером с кулак, может чуть меньше.
– Это не монета! – пояснил Тикса, явно не понимая моего равнодушия. – Это… это… как на людском языке? Это кусок! Металла кусок! Так и лежать в земле!
– Са-мо-ро-док, – медленно произнес я. – Так называется.
– Точно! Самородок! Где шурд его взять? Там точно есть еще! Много еще! Надо идти то место и копать! Искать жила золотой! Идти за ней! – гном чуть не приплясывал.
– Не знаю, где взял, – признался я. – А шурд мертв.
– Эх! Друг Корне, пожалуйста, верни шурду жизнь ненадолго, а? Оченно надо! Один вопрос спрошу! – глядя на меня снизу вверх, Тикса умилительно заулыбался, продолжая тыкать мне самородком в лицо.
– Оживить, что ли? – поинтересовался я.
– Ага!
– Конечно, почему нет, – пожал я плечами. – Ща оживлю!
– Давай! – обрадованно закивал гном.
– А я спрошу!
– Ты готов? А то я начинаю!
– Готов! Оченно готов!
– Ну, оживляю тогда! А черт… совсем забыл! Я ведь не Создатель! И оживлять не умею! – рявкнул я в голос, стоявший рядом Рикар согнулся в поясе, пытаясь превозмочь приступ хохота.
Стоявшие шагах в трех поодаль братья монахи укоризненно качали головами, но при этом поглядывали на меня с некоторым облегчением – видать, и впрямь решили, что я попытаюсь вернуть шурда к жизни.
– Эх! – жутко опечалился гном. – Эх! Где, где клятый шурд взять самородок?! Где?! Надо искать! Друг Корне, искать надо срочно! Везде!
– Угу, – кивнул я. – Сейчас же и начнем! И плевать на Тариса! Что нам некромант – надо жилу золотую искать!
– Верно! Верно мыслишь, друг Корне! Верно! Плевать на Тарис!
– О-о-о… – выдохнул Рикар, обеими руками держась за рукоять своего громадного топора. – Все… больше не могу смеяться…
– Э-э-эй! – вновь донесся до нас крик отправившихся к холму разведчиков.
На этот раз бежать я не стал. Просто неспешно зашагал вперед, сопровождаемый хнычущим Тиксой, продолжающим тыкать мне в бок золотым самородком. Остальные оказались куда менее терпеливы и сильно опередили меня, умчавшись к возвышенности. Лишь ниргалы мерно шагали позади меня, и я невольно поймал себя на мысли, что мы трое шагаем с одинаковой скоростью и при этом шагаем в ногу.
