При этом ребенок оставался в сознании и смотрел на все, что с ним вытворяют гогочущие и чавкающие ублюдки людоеды! Шурды! Мрази!
Понятно, что в ребенка влили огромное количество чужой жизненной силы, дабы буквально силой заставить его продолжать жить. Ему оставили легкое для дыхания и криков, во вскрытой шее цела гортань, часть вен и артерий пережата, но обнаженное сердце продолжает судорожно качать кровь, снабжая мозг.
Ребенок увидел издалека наше приближение и жалобно, тоненько закричал, покачиваясь от порывов ветра – малыша привязали к воткнутой глубоко в землю оглобле с перекладиной.
Почти повесили, разве что горло веревкой не перехватывали, прицепили ее за обнаженные шейные позвонки. Он висел, как пугало, что никого не отпугивало – мы опоздали буквально на пару мгновений, и сидящий у ребенка на голове ворон выклевал один из его перепуганных глаз. Раздался крик… троих из воинов скрутило в диком рвотном спазме, Рикар с ревом бешенства мчался вперед, с небес падали черные птицы, сраженные стрелами столь же громко и яростно кричащего Литаса, пару птиц сбил Тикса – камнями, обычными камнями, брошенными так сильно, что одну птицу превратило в облачко сломанных перьев и пуха.
Стреляли и другие – из арбалетов и луков. Метились по падальщикам. Хорошо, что пернатые посланцы из поселения прибыли позже, иначе такая же судьба постигла бы и их.
Живые останки содрали с копья, бережно уложили на землю, не обращая внимания на пачкающие руки кровь и сажу.
А ребенок все кричал, уже сипел, хрипел, дрожащее в пустой грудной клетке единственное легкое тряслось и билось о ребра… тех, кого не вырвало – скрутило сейчас. Устояло лишь несколько, среди них я.
– Дядечки… – выдавил малыш. – Больно…
– Их судьба будет страшна, – выдавил я, глядя на начавшие закатываться глаза ребенка. – Их судьба будет крайне страшна… я обещаю тебе. Ты не останешься неотмщенным.
Он меня уже не слышал. Природа взяла свое, и кровавый детский скелет с как будто насаженной на него неповрежденной детской головой окончательно затих.
Кто-то плакал за моей спиной. Кто-то захрипел еще сильнее – вытер лицо от потеков рвоты и обнаружил, что воспользовался не попавшейся под руку тряпкой, а лоскутом содранной человечьей кожи, валявшейся в грязи.
Именно тогда и прилетела крылатая пара посланцев из поселения. И благодаря принесенному светлому посланию наши души несколько успокоились.
