– Передай Тарису, что придет время, и я собственными руками вырву ему глотку. И буду смотреть, как он истекает кровью до тех пор, пока эта восставшая из могилы тварь окончательно не сдохнет и не отправится в ад. Ты услышал мои слова?
– Да… слова Кориса были ус-слышаны… и запомнены, – взглянул темный гоблин мне в глаза. – Были запомнены. Вот и тебе несколько слов величайшего из величайших, Тариса Предводителя…"
"– Ох, – поморщился я. – Сколько же у него титулов и прозвищ… как тут запомнить? Ну? Говори…
– Послание первое.
Бойся!
– Интересное послание, – кивнул я. – Дальше.
– Второе, – наклонившись над рукоятью кинжала, произнеси имя Тариса, и если на то будет желание Величайшего, тебе будет дарован ответ.
– Интересно, – признал я. – Всё?
– Всё.
– Точно всё? Больше Тарис ничего не велел передать?
– Нет. Но уже сказанного дос-статочно! Бойтес-сь, людишки! Ес-сли великий Тарис возжелает, от вас-с не ос-станется даже…
– Спускайте его! – буркнул я. – Надоело слушать этого мямлю. Птичка-нежить погибла, до Тариса придется тебе топать пешочком.
Передавай Тарису от нас горячий привет и искренние пожелания сдохнуть ему в мучениях.
– Чтоб его скрючило!
– Чтоб его живьем черви сожрали!
Да уж, мои люди не отстали от меня, пожелав Тарису много «доброго».
Обвязанный веревкой, старый шурд перевалился через край и канул вниз, медленно спускаясь ко дну ущелья.
– Выдайте Корис-са или умрете! – донесся его гнусавый голосок.
– Мы столько ему передали посланий для Тариса, – с сожалением вздохнул я. – И он обязательно бы передал каждое наше слово Тарису.
Жаль только, что веревка лопнула… вот прямо сейчас лопнула…
– Лопнула? – с недоумением переспросил один из воинов, покосившись на целехонькую веревку, медленно опускаемую двумя дюжими парнями. – Так ведь…
– Сказали же тебе – лопнула! – рявкнул Рикар, взмахивая топором. – Молодые и тупые! Р-ра!
Удар топора шутя перерубил веревку, оставив на камне глубокую зарубку. На лезвии топора не осталось и следа от удара – магия крепления работала.
Из-за гребня стены донесся панический затухающий вопль, затем едва слышный мокрый шлепок о камни и к небесам вознесся дикий протяжный вопль, эхом резонирующий от гранитных стен ущелья.
– Выжил, – констатировал я. – Это хорошо. Как я и хотел.
– Живучие твари, – согласился со мной Рикар.
– Господин, так ведь он этот… посланец… – робко спросил тот же парень, что сначала не понял моего намека про «лопнувшую веревку».
– Он детоубийца. Пожиратель детей, – коротко ответил я.
